Инженер из будущего. Книга шестая (СИ) - Черный Максим - Страница 24

Танк вывели на стрельбище. На разных дистанциях стояли фанерные макеты танков и орудий. Ковалёв занял место наводчика, а командиром стал один из людей Громова.

Перед началом стрельбы Максим ещё раз посмотрел на башню. Крепление прицела усилили, но выдержит ли оно нагрузку после серии выстрелов, можно было узнать только сейчас.

— Начинайте, — приказал он.

Первый выстрел прозвучал резко и гулко. Макет на дальнем рубеже оказался поражён. Второй выстрел и снова попадание. Третий, четвёртый, пятый все легли в цель.

Максим выдохнул. Он сам не заметил, что всё это время стоял, напряжённо сжав челюсти.

После пятого выстрела Кучеренко проверил крепление прицела.

— Держится, — доложил он. — Не сбился.

— Хорошо, — сказал Максим.

Стрельбы продолжили. Эжектор работал как положено, и загазованность внутри башни оказалась заметно ниже, чем на Т-34. Это сразу отметили командиры, наблюдавшие за испытаниями.

— Дышать легче, — сказал один из них. — На «тридцатьчетвёрке» после десятка выстрелов глаза режет.

— Эжектор, — пояснил Кучеренко. — Отводит пороховые газы через ствол.

Максим прислушивался к замечаниям, но мысленно уже переходил к следующему этапу. До сих пор всё шло хорошо. Однако оставались противопожарная система и ночной заезд. Особенно ночной заезд: в прошлый раз именно там проявилась проблема, которую на заводе не заметили.

Когда стрельбы закончились, перешли к проверке противопожарной системы.

Кучеренко имитировал возгорание, поднеся к термопаре источник тепла. Система сработала: баллоны открылись, огнегасящий состав пошёл по трубопроводам.

Громов наблюдал за проверкой с явным интересом.

— Полезная вещь, — сказал он. — На Т-34 такого нет. Сколько танков из-за этого сгорело…

— Поэтому и поставили, — ответил Максим.

Затем проверили управление системой с пульта механика-водителя и ручное открытие вентилей. Оба способа сработали, как и должны были.

Кучеренко записал результаты и подошёл к Максиму.

— Пока всё в порядке.

— Пока, — повторил Максим.

Инженер усмехнулся.

— Ты сегодня всё повторяешь за мной.

— Потому что ты сам меня так научил.

Они коротко рассмеялись. Напряжение немного отпустило, хотя впереди оставалось главное испытание.

Ночные испытания начались в полночь.

К этому времени дневные проверки уже завершились, и у всех накопилась усталость. Но никто не торопился расходиться. Все понимали, что ночной заезд покажет, удалось ли окончательно решить проблему с бликами в смотровых приборах.

Танк выехал на трассу. Фары горели, но свет оставался приглушённым благодаря маскировочным щелям. Ковалёв снова занял место механика-водителя, Кучеренко находился в башне.

Максим, Громов и остальные наблюдали с вышки.

Машина шла ровно. Подвеска мягко отрабатывала неровности, двигатель не перегревался. Ковалёв вёл танк уверенно, не сбавляя ход без необходимости.

Максим смотрел на трассу и ждал. На одном из поворотов в прошлый раз танк остановился: водитель не мог нормально видеть дорогу из-за бликов. Теперь предстояло проверить, действительно ли доработка помогла.

Танк приблизился к повороту и вошёл в него без остановки.

— Видно хорошо, — раздался по радио голос Ковалёва. — Бликов нет.

Максим посмотрел на Громова.

— Хорошо, — ответил он в микрофон.

Танк продолжил движение. Прошёл поворот, затем следующий участок трассы. Ковалёв больше не докладывал о проблемах. Машина двигалась уверенно, без остановок и резких манёвров.

Ночной заезд закончился без замечаний. Танк вернулся к ангару, и Кучеренко занялся проверкой подогревателя. Система работала, однако на улице стояло тепло, поэтому испытать её в условиях настоящего зимнего холода пока не удалось.

Максим спустился с вышки и подошёл к танку. Ковалёв выбрался из люка, потянулся и посмотрел на него.

— Ну как? — спросил Максим.

— Нормально. Ночью теперь гораздо лучше. Всё видно, ничего не слепит.

— Уверен?

— Товарищ Егоров, я бы вам сразу сказал, если бы было плохо.

Максим кивнул. Он не хотел праздновать раньше времени, но сейчас впервые за последние недели почувствовал настоящее облегчение. Танк прошёл основные проверки, и ни одна из доработок не подвела.

Оставалось дождаться разбора и услышать мнение Громова.

Утром следующего дня собрались возле ангара, чтобы разобрать результаты.

Все выглядели уставшими. Некоторые командиры держали в руках блокноты с записями, Кучеренко раскрыл свой журнал испытаний. Громов начал без долгих вступлений.

— Танк стал лучше. Доработки дали результат. Подвеска не стучит, гусеница держит натяжение, двигатель не перегревается. Прицел на месте, ночью обзор нормальный. Противопожарная система тоже полезная.

Максим слушал молча. Он ждал, когда майор закончит.

— Но? — спросил он.

Громов усмехнулся.

— А ты уже привык ждать этого слова.

— Обычно после него начинается настоящая работа.

— И то верно. Есть кое-какие неудобства. Механизм натяжения гусеницы расположен неудачно. Чтобы до него добраться, приходится наклоняться. Вентилятор шумит. Не критично, но в бою может мешать. И противопожарную систему нужно проверить в реальных условиях, а не только на имитации.

— Учтём, — ответил Максим. — Мелочи, но исправить их всё равно придётся.

Он повернулся к Кучеренко.

— Записал?

— Записал.

— Хорошо. Что-нибудь ещё?

Громов помолчал, словно решая, стоит ли добавлять ещё один пункт, а потом заговорил:

— На одном из заездов, когда танк шёл на высокой скорости, начала нагреваться трансмиссия. Пока ничего критичного, но на длинных маршах это может стать проблемой.

Кучеренко нахмурился. Это замечание ему явно не понравилось.

— Проверю. Возможно, потребуется дополнительный радиатор или придётся менять систему смазки.

— Не срочно, — сказал Громов. — Но упускать из виду нельзя.

Максим посмотрел на Кучеренко.

— Насколько всё серьёзно?

— Пока рано говорить. Если нагрев не выйдет за пределы нормы, можно обойтись доработкой охлаждения. Но сначала нужно разобраться, где именно возникает проблема и почему.

— Значит, проверяй. До следующего выезда хочу знать, что происходит с трансмиссией.

— Сделаю.

Максим понимал, что без замечаний не обойдётся. Испытания нужны именно для этого. Было бы странно ожидать, что первый образец сразу окажется идеальным. Главное, что основные проблемы удалось устранить, а новые теперь можно было изучать без прежней спешки.

После разбора Максим подошёл к майору.

— Спасибо за помощь. Ваши замечания очень важны.

— Не за что. Нам самим интересно, что из этого получится. Машина хорошая. Когда в серию пойдёт?

— Очень надеюсь, что через полгода. Может, чуть больше.

Громов присвистнул.

— Полгода — это быстро.

— Мы работаем.

— Вижу. Если танк будет таким, как сейчас, дело того стоит.

— Будет лучше, — ответил Максим. — Мы ещё не всё сделали.

Громов задумался, затем предложил:

— Когда танк пойдёт в серию, присылайте к нам для курсантов. Пусть сразу учатся на новой машине, а не переучиваются потом.

— Согласен, — ответил Максим. — Это правильное решение.

Они пожали друг другу руки. Для Максима разговор был важен не только из-за оценки машины. Если испытатели готовы помогать дальше, значит, у проекта появлялась возможность двигаться вперёд не в одиночку. А это могло сэкономить немало времени.

Обратная дорога заняла пол ночи.

Танк шёл ровно, без серьёзных проблем. Подвеска работала мягко, гусеница держала натяжение, двигатель не перегревался. Трансмиссия нагревалась, но пока оставалась в допустимых пределах. Кучеренко следил за приборами и записывал показания, чтобы потом сравнить их с результатами испытаний.

Максим ехал в штабной машине и время от времени спрашивал по радио, как обстоят дела. Каждый раз ответ был примерно одинаковым: всё нормально, движение продолжается. Постепенно напряжение, державшее его последние сутки, уступало место усталости.