Инженер из будущего. Книга шестая (СИ) - Черный Максим - Страница 23

— Понял.

Максим задержался у люка ещё на секунду, затем отступил.

— Тогда трогай.

Двигатель заурчал ровно, без перебоев. Танк медленно двинулся с места, развернулся и направился к воротам. Следом пошли грузовики, последней тронулась штабная машина. Максим сел в неё вместе с Кошкиным. Козырев разместился в головном грузовике с охраной.

Когда колонна вышла за ворота, Максим оглянулся на завод. В темноте ещё виднелись освещённые окна нескольких цехов. Там продолжалась работа. Люди работали свою смену, готовили детали, подгоняли узлы, проверяли чертежи. Завод жил своей жизнью, но сейчас многое зависело от того, что произойдёт на полигоне.

Кошкин сидел напротив и молчал. Некоторое время они ехали в тишине, слушая, как под колёсами машины шуршит гравий.

— Думаешь, на этот раз всё пройдёт? — наконец спросил Кошкин.

Максим не сразу ответил.

— Надеюсь.

— Не очень обнадёживающе.

— А что я тебе должен сказать? Что всё идеально и ломаться больше нечему? Так не бывает. Мы устранили то, что обнаружили в прошлый раз. Теперь посмотрим, что осталось.

Кошкин кивнул и снова замолчал.

Дорога до полигона занимала несколько часов. Шли без фар, ориентировались по обочинам и едва заметным вешкам. Танк двигался своим ходом, но быстро ехать не получалось. Ночью, на разбитой дороге, любая ошибка могла обернуться неприятностями.

Максим то и дело прислушивался к звукам, доносившимся с дороги. Когда колонна проходила очередную выбоину, он невольно напрягался, ожидая услышать знакомый металлический удар. Иногда казалось, что танк стучит, но звук оказывался обычным грохотом гусениц на неровном грунте.

Он понимал, что нервничает. После предыдущих испытаний иначе и быть не могло. Тогда машина выявила сразу несколько недостатков, причём некоторые проявились лишь спустя время. Сначала всё выглядело вполне прилично, а потом начинали греться двигатель, сбиваться натяжение гусеницы, ослабевать крепления. На этот раз они постарались предусмотреть каждую мелочь, но никто не мог гарантировать, что в дороге не обнаружится что-то новое.

По радио время от времени докладывал Кучеренко. Температура двигателя оставалась в норме. Давление масла не менялось. Гусеница держала натяжение. Никаких посторонних звуков он не замечал.

Максим слушал доклады и постепенно успокаивался. Не потому, что считал испытания уже выигранными. Просто пока всё шло так, как и должно было.

На этот раз обошлось без остановок. Подвеска работала ровно, гусеница держала натяжение. Кучеренко несколько раз проверил показания приборов, но всё оставалось в норме. Ни стука, ни перегрева, ни прежней вибрации.

Вскоре впереди показались огни полигона.

Максим посмотрел на часы. Ночная дорога осталась позади. Теперь начиналось главное.

Ворота открылись, и колонна въехала на территорию. У ангара их уже ждали майор Громов и несколько командиров. Громов подошёл к танку, осмотрел машину и задержал взгляд на креплениях подвески.

— На этот раз выглядит иначе, — заметил он. — Чище, что ли. Собраннее.

— Мы поработали, — ответил Максим, выходя из машины.

— Вижу. Ну, рассказывайте, что сделали.

Максим коротко перечислил основные изменения: усилили крепления торсионов, установили механизм натяжения гусеницы, заменили вентилятор, укрепили прицел, доработали смотровые приборы, поставили противопожарную систему и подогреватель.

Громов слушал внимательно, иногда кивая. Когда Максим закончил, майор ещё раз посмотрел на танк.

— Хорошо. Утром проверим всё в деле.

Он сказал это спокойно, без лишних обещаний. Максим был ему за это благодарен. Сейчас им обоим было ясно: до окончательных выводов ещё далеко.

Танк загнали в ангар. Охрана заняла посты по периметру. Кучеренко остался у машины, чтобы ещё раз осмотреть всё перед испытаниями. Максим и Кошкин отправились в казарму отдыхать.

Лёжа на узкой кровати, Максим долго не мог уснуть. Он закрыл глаза, но мысли возвращались к танку. К торсионным кронштейнам, к гусенице, к вентилятору. К трансмиссии, которую ещё предстояло проверить под нагрузкой. К ночному заезду, где снова придётся полагаться на смотровые приборы.

Он заставил себя отвернуться к стене.

До утра оставалось совсем немного. Скоро двигатель снова запустят, танк выйдет на трассу, и тогда уже не будет смысла гадать. Машина сама покажет, чего стоят их расчёты и бессонные ночи.

Максим понимал: сегодня решится не судьба всего проекта, но многое станет яснее. Если доработки выдержат испытания, можно будет двигаться дальше и начинать сборку второго прототипа. Если нет, то придётся снова возвращаться к чертежам, искать причины, переделывать узлы и терять время, которого у них и без того было слишком мало.

Он наконец закрыл глаза.

Через несколько часов всё станет известно.

В семь утра Максима разбудил Козырев.

— Подъём. Громов ждёт.

Максим умылся, оделся и вышел на улицу. Стояла тёплая весенняя погода. Снег уже сошёл, земля подсохла, только в низинах ещё темнели влажные пятна.

У ангара собрались все участники испытаний. Танк стоял на площадке, прогретый и готовый к выезду. В люке уже сидел Ковалёв, тот самый старшина, который водил машину во время прошлых испытаний. Кучеренко устроился рядом, чтобы следить за показаниями приборов.

Максим вместе с Громовым и остальными командирами поднялся на наблюдательную вышку.

— Первый заезд — проверка хода, — распорядился он. — По ровной местности, без резких поворотов. Поехали.

Двигатель заурчал, и танк двинулся с места.

На этот раз машина сразу пошла уверенно. Гусеницы не скрипели, двигатель работал ровно, без натуги. Танк набирал скорость и двигался по трассе мягко, без прежней раскачки. Подвеска отрабатывала неровности, корпус при этом оставался устойчивым.

Максим следил за машиной, почти не отрывая взгляда. Ему хотелось сразу поверить, что всё получилось, но он заставлял себя ждать очередного доклада. После прошлых испытаний он знал: первые минуты ещё ничего не доказывают.

— Хорошо идёт, — заметил Громов.

Максим кивнул, не отводя глаз от танка.

По радио Кучеренко передавал показания приборов: температура двигателя в норме, давление масла тоже, обороты держались стабильно.

Танк прошёл первый участок, развернулся и вернулся к ангару. Никаких замечаний не было. Ковалёв выбрался из люка, вытер ладонью лицо и посмотрел на Максима.

— Мягче, чем в прошлый раз. И стука нет.

— Ничего подозрительного не слышал?

— Нет. Идёт ровно.

Максим впервые за утро позволил себе улыбнуться. Пока всё складывалось именно так, как они рассчитывали.

— Второй заезд — повороты и подъёмы, — распорядился он.

Ковалёв снова забрался внутрь. Теперь предстояло пройти более сложный участок трассы: повороты, подъёмы, спуски и места с неровным грунтом.

Танк справлялся уверенно. На поворотах подвеска работала мягко, без стука. На подъёмах двигатель не перегревался, тяги хватало. Машина не дёргалась, не теряла ход на неровностях.

Максим слушал радио. Каждое сообщение Кучеренко понемногу снимало напряжение, но окончательно расслабляться он не собирался.

— Перегрева нет, — доложил инженер. — Температура в норме.

Максим переглянулся с Громовым.

— Вентилятор справляется, — сказал майор. — Уже хорошо.

Второй заезд закончился без происшествий. Следующим шла проверка на скорость. Ковалёв повёл танк по длинному участку трассы, стараясь использовать возможности двигателя. Машина прошла его быстро, не теряя устойчивости. После остановки Кучеренко сразу проверил натяжение гусеницы.

Максим ждал его доклада, стоя возле танка. Инженер осмотрел механизм, проверил крепления и выпрямился.

— Всё в норме. Механизм держит.

— Хорошо, — ответил Максим.

Громов посмотрел на него.

— Совсем другое дело. Машина идёт как надо.

— Рано радоваться, — ответил Максим. — Ещё стрельбы.

После ходовых испытаний перешли к стрельбам.