Возрождение Изабель (СИ) - Ясная Мария - Страница 16

А хуже всего было то, что придраться к словам Изабель оказалось невозможно.

Она не оскорбила Грету, не повысила голоса и не потребовала от неё ни единого объяснения. Напротив, она проявила такую заботу, что теперь сама Грета выглядела бы неблагодарной и высокомерной, вздумай она продолжить спор.

Изабель спокойно смотрела на женщину, скрывая за вежливой улыбкой всё, что на самом деле думала о ней.

В прежней жизни она слишком долго принимала чужую жестокость за собственную вину и молчала, когда её унижали. Но теперь ей больше не требовалось кричать, чтобы заставить окружающих почувствовать границы дозволенного.

Иногда для этого было достаточно всего нескольких учтивых слов.

Франсуаза радостно рассмеялась, довольная тем, что разговор складывается именно так, как ей хотелось. Она уже приготовилась добавить что-то ещё, когда снаружи раздался негромкий женский голос, в котором слышалась такая спокойная уверенность, что смех девушки мгновенно оборвался:

— Тётушка Грета так долго ждёт меня в моей собственной комнате. Должно быть, у вас действительно нашлось какое-то важное дело?

Грета и Франсуаза одновременно повернули головы к двери. На мгновение их взгляды встретились, словно обе пытались понять, каким образом Изабель удалось вернуться незамеченной, а затем они увидели три фигуры, приближавшиеся по дорожке. Солнце светило им в спину, окутывая золотистым сиянием силуэты, и девушка, шедшая посередине, невольно притягивала к себе всё внимание.

Изабель была одета в просторный жакет, скрывавший хрупкую фигуру, однако даже такая простая одежда не могла затмить её природную красоту. Солнечные лучи ложились на её светлую кожу, подчёркивая изящество черт, а лицо, ещё недавно казавшееся болезненным и осунувшимся, теперь выглядело удивительно ясным и выразительным. Казалось, за одну ночь оно изменилось, словно невидимая рука стёрла с него следы прежней слабости, обнажив то, что долго оставалось скрытым.

Но сильнее всего переменились её глаза.

Прежде в них отражались растерянность, страх и беззащитность человека, который привык терпеть чужие обиды и не ждал от окружающих ничего хорошего. Теперь же взгляд Изабель напоминал древний колодец с неподвижной тёмной водой: на поверхности не было ни малейшей ряби, и невозможно было догадаться, какая глубина скрывается под этой обманчивой тишиной. В уголках глаз таилось едва уловимое очарование, а в спокойном выражении лица угадывалась такая внутренняя сила, что невольно хотелось отвести взгляд первым.

Изабель чуть приподняла бровь.

— Тётушка Грета?

Голос её звучал чисто и приятно, однако в этой мягкости ощущался холод, от которого слова казались острее тонкого лезвия.

Грета словно очнулась от наваждения. Даже Франсуаза, до этого сидевшая рядом с матерью с видом хозяйки положения, на мгновение застыла, разглядывая Изабель со смесью зависти и раздражения. Ей было трудно поверить, что перед ней та самая девушка, которую она привыкла считать жалкой, слабой и неспособной постоять за себя. Та, над которой можно было смеяться, чьи вещи можно было забирать без разрешения и чьё молчание всегда воспринималось как согласие.

Казалось, за несколько дней Изабель превратилась в совершенно другого человека.

Когда её взгляд скользнул по Франсуазе, та внезапно почувствовала необъяснимое беспокойство, словно на короткое мгновение лишилась почвы под ногами. Она тут же нахмурилась, пытаясь подавить неприятное ощущение, но оно не исчезло. В глазах Изабель не было открытой угрозы, и всё же Франсуазе показалось, будто девушка видит её насквозь, замечая не только каждую мелочь в её наряде, но и всё то, что она предпочла бы скрыть.

— Госпожа, вы вернулись, — наконец произнесла Грета.

Она по-прежнему сидела на месте, даже не подумав подняться навстречу своей госпоже. Лишь после короткой паузы женщина с деланым сожалением продолжила:

— Сегодня я наконец выкроила немного времени после всех хлопот по хозяйству и решила навестить вас. Но вас не оказалось в комнате. Я искала вас повсюду и в итоге подвернула ногу, поэтому мне пришлось присесть и немного отдохнуть. Надеюсь, госпожа простит старую служанку за такую неучтивость.

Грета говорила с подчеркнутой почтительностью, однако её поведение выдавало истинное отношение к Изабель куда красноречивее любых слов. Она не спешила вставать, не проявляла ни малейшего смущения и даже не пыталась скрыть, что чувствует себя в этой комнате почти полноправной хозяйкой.

Лиана, стоявшая неподалёку, едва сдерживала возмущение. На первый взгляд к объяснениям Греты было трудно придраться: та ведь действительно могла устать, а подвернуть ногу способен каждый. Но дело заключалось вовсе не в ноге и не в усталости. Обычная служанка позволяла себе сидеть перед госпожой, заставляя её стоять, и при этом прикрывалась рассказом о тяжёлой работе, словно именно Изабель должна была испытывать перед ней неловкость.

Лиане хотелось немедленно поставить Грету на место, напомнить ей о приличиях и о том, кому на самом деле принадлежит эта комната. Однако, заметив спокойствие Изабель, она передумала и молча встала рядом с Беатрис, предоставив госпоже самой решить, как поступить.

Изабель же не выказала ни гнева, ни удивления. На её губах появилась едва заметная улыбка, и она заговорила так приветливо, будто действительно поверила каждому слову Греты:

— Тётушка Грета, вы слишком серьёзно воспринимаете свои обязанности. Вы столько трудитесь по хозяйству, стараясь добросовестно исполнять свой долг, что, конечно, заслужили хороший отдых. Мне даже жаль, что из-за меня вам приходится так много работать. Если у вас болит нога, позвольте мне её помассировать. Возможно, вам сразу станет легче.

Сначала Грета слушала с довольным видом. Ей было приятно слышать, как госпожа признаёт её заслуги, и она уже почти поверила, что Изабель по-прежнему остаётся прежней простодушной девочкой, которую легко заставить почувствовать себя виноватой. Однако стоило ей вдуматься в последние слова, как выражение её лица резко изменилось.

Госпожа предлагает служанке помассировать ногу?

Даже если Изабель произнесла это из вежливости, подобное предложение выглядело совершенно нелепо. А если кто-нибудь услышит об этом и поймёт слова буквально, последствия окажутся куда неприятнее. Люди станут спрашивать, почему знатная девушка вынуждена ухаживать за собственной служанкой, и очень скоро разговоры о странном поведении Греты превратятся в пересуды о том, как она обращается с госпожой. Тогда уже не получится прикрыться ни тяжёлой работой, ни преданностью дому.

Грета прекрасно знала, как важно сохранять видимость благопристойности. Она могла позволить себе многое, пока никто не решался назвать вещи своими именами, но Изабель только что предложила ей роль, от которой невозможно было отказаться без ущерба для собственной репутации.

Женщина поспешно вскочила на ноги.

— Госпожа, что вы такое говорите? — воскликнула она, стараясь вернуть голосу прежнюю мягкость. — Вы моя госпожа, а я всего лишь ваша служанка. Я недостойна такой чести!

Изабель с невинным удивлением посмотрела на неё.

— Тётушка Грета, как неожиданно! Вы ведь говорили, что подвернули ногу и не можете встать, а теперь уже стоите. Я очень рада, что с вами всё в порядке. А то, случись с вами что-нибудь серьёзное, я бы действительно не знала, что делать.

Она произнесла это так искренне, что со стороны могло показаться, будто девушка и впрямь беспокоится о здоровье пожилой служанки. Ни в голосе, ни в выражении её лица нельзя было обнаружить насмешки, и именно это делало ситуацию особенно неприятной для Греты.

Ведь если она продолжит настаивать на том, что не может стоять, то невольно подтвердит необходимость помощи со стороны госпожи. А если признает, что прекрасно себя чувствует, ей придётся объяснить, почему она вообще сидела перед Изабель, даже не попытавшись подняться.