Рыцари на все времена - Свержин Владимир Игоревич - Страница 3

Куртуазная любовь

Третьим фактором, определившим отличие тяжело вооруженного кавалериста эпохи Меровингов от кавалера (шевалье, рыцаря времен Карла Великого и далее), было изменение манеры ведения боя, и обязано это изменение одной немудрящей, ныне более, чем обычной детали конского снаряжения – стремени.

Дело в том, что, вплоть до восьмого века нашей эры, европейские всадники не знали этой опоры для ног. Поэтому кавалерист либо метал из седла дротики, либо стрелял из лука, либо, как повелось еще со времен Александра Македонского, наносил удар копьем, прижимая его одной рукой к бедру. Вступив в ближний бой, воин перехватывал свое оружие, как байдарочное весло, и колол им, стараясь не ударить слишком сильно, чтобы на рывке не утратить копье, да и самому не вылететь из седла. Стремя вошло в обиход после сражений Карла Великого с аварами, которых дотоле считали непобедимыми. Только высокая организованность войска помогла императору одержать верх над грозным противником. Но победа не вскружила голову Карлу. Он счел вполне уместным перенять и широко распространить в своей армии ценное новшество.

Это позволило наезднику атаковать, держа копье под мышкой, что значительно повысило и силу, и точность удара. Теперь бой уже не был беспорядочной свалкой, упор делался на стремительную неудержимую атаку, сокрушающую любого противника.

Рыцарь, XIV век

Победы, сопутствовавшие Карлу, позволили его воинам почувствовать свою особость. В эту эпоху в землях Империи еще сохранялись атавистические традиции всеобщего ополчения, и каждый свободный человек обязан был владеть оружием. Но никто из этих вооруженных ремесленников, пастухов и землепашцев в бою не мог противостоять рыцарю. Таким образом, завершилось обособление рыцарства в отдельное сословие, полузакрытую корпорацию, живущую по собственным законам и занятую лишь одним: воинским служением Богу, Сеньору, Даме.

Еще один момент следует упомянуть, прежде, чем мы отправимся дальше. Это положение рыцарей в обществе. Из множества романов, фильмов, да и из учебника истории средней школы мы знаем, что рыцарь – свободный благороднорожденный мужчина. Личная свобода – едва ли не главная черта рыцаря. Храбрец мог стать рыцарем за подвиги на поле боя, но раб… Так вот, так было не всегда и не везде. Как уже говорилось, графы, поставленные императором для управления провинциями, обзаводились собственными отрядами. По сути, у них просто не было выбора – обязанности требовали развитой инфраструктуры управления.

В результате в империи Карла Великого появилась широкая прослойка людей власти, состоящая из рабов, дворовых слуг имперских графов и родовой знати. Таких людей называли министериалы (в Германии – динстманы). Именно эти люди оставили свое прозвание в наследство нынешним министрам. Само это слово означало всего лишь «служители». Ничего более. Обязанности министериалов были многочисленны. Они управляли имениями, надзирали за проведением работ, исполняли придворные службы и т. д. Кроме того, из этих домовых слуг крупные сеньоры формировали собственные маленькие армии. Довольно скоро в большей части империи институт министериалов довольно быстро пришел в упадок, но в Германии он существовал вплоть до 13-го века. В противоположность им, свободные рыцари, держатели феодов именовались фрейгерами – т. е. свободными людьми.

Министериалы, служа лишь господину, а не верховной власти, были обязаны повиноваться его распоряжениям, невзирая ни на что. Закон, воля государя, церковные постановления – были пустым звуком для такого служителя. Он оставался личным движимым имуществом своего хозяина, носил его цвета, был судим его судом, а не общим законом, кормился от его щедрот. В свою очередь, господин обязывался не возвращать министериала в прежнее крестьянское состояние, кормить, одевать и снаряжать его и все потомство, а также – находить ему службу при своем дворе. Однако к XIII веку такой громоздкий и уже совсем малоэффективный институт министериалов окончательно слился с прочим свободным рыцарством. Куда проще было заставить вчерашних «служителей» зарабатывать себе на хлеб мечом воина и пером законника, чем кормить неимоверно разросшиеся банды придворных дармоедов. Воинское сословие, наконец, приобрело свой хрестоматийно однородный, «вольный» состав.

Как уже было сказано, рыцарство являло собой обособленное сообщество. Даже король любой из христианских стран не становился рыцарем по праву рождения. Путь к золотым рыцарским шпорам был долог и начинался с малолетства.

Начиная с раннего Средневековья, дворянин не представлял себе участи более достойной, нежели воинская служба. Естественным образом мальчик, рожденный в благородной семье, если он был крепок телом и здоров умом, предназначался к продолжению родовой традиции – верному и храброму служению рыцарской триаде. В промежутке от семи до одиннадцати лет, когда с помощью матери и нянек ребенок достаточно усваивал азы взаимоотношений между людьми и правила хорошего тона, его старались отдать пажом к какому-нибудь знаменитому рыцарю или могущественному вельможе, с которым родители мальчика были связаны родством, дружбой, или хотя бы знакомством. Обычно перед отъездом любимого чада к новому месту жительства устраивался пир, затем, наутро, тот, получив от матери, возможно, первые в жизни личные деньги, отправлялся в путь на парадной лошади отца в сопровождении надежного слуги из старых воинов. По прибытии в замок своего наставника мальчик обретал звание пажа – первое на пути в заветную рыцарскую корпорацию.

Паж, XV век

Такой метод обучения имел двойную пользу. Во-первых, ребенок получал довольно основательное по тем временам образование. Его обучали куртуазному поведению и основам естественных наук. Паж участвовал в сборе, сортировке и обработке целебных трав, в приготовлении настоек из них, изучал их лечебные свойства. Он также постигал особенности поведения зверей и птиц, получал навыки охоты, приготовления добычи и, конечно же, увлеченно осваивал благородные воинские навыки, подобающие рыцарю. Подросток учился владеть оружием и обходиться в схватке без оного, ездить верхом, разбивать лагерь, ставить шатер, разводить огонь в любое время дня и ночи, в любую непогоду. Также под руководством капеллана отрок изучал Святое писание, проникаясь воинственным духом, слушал из уст ветеранов песни о героях дней минувших и о подвигах совсем недавних. Здесь же паж осваивал стихосложение, учился музицировать и играть в благородные игры – шахматы, триктрак, и так далее.

Прислуживая дамам и помогая рыцарю и его оруженосцам, постоянно живя в атмосфере воинской доблести и славы, мальчик, превращаясь в юношу, каждодневно впитывал дух рыцарства и получал хорошие навыки всего, что могло понадобиться ему на пути чести.

Во-вторых, служба пажа способствовала налаживанию полезных связей еще с детства. Очень часто вельможа, у которого начинал свой путь тот или иной рыцарь, в память о прежних днях оставался его высоким покровителем еще долгие годы. То же можно сказать и о приятелях— оруженосцах и пажах, с которыми рыцарь общался в отрочестве. Если кто-либо из них достигал определенных высот, он также считал вполне уместным порадеть о бывшем соратнике. Таким образом, удачный выбор сеньора для юного пажа зачастую определял его дальнейшую судьбу.

Не лишним будет привести здесь дошедшее до нас напутствие, которое дал некий старый дворянин сыну, отправляя его пажом к знатному рыцарю: «Любезный сын, полно быть домоседом, пора поступить тебе в школу подвигов. Ибо всякий молодой дворянин покидает родительский кров, чтобы получить доброе воспитание в чужой семье и сделаться сведущим во всяком учении. Но, Бога ради, храни честь, помни, чей ты сын, и не обесчесть рода нашего; будь храбр и скромен везде и со всеми, потому что хвала в устах хвастуна есть хула; кто во всем полагается на Бога, того и взыщет Бог.