Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ) - Фаолини Наташа - Страница 14

Я чувствую каждый контур его тела, его мощь, его... принадлежность. И жар, который сжигает мое тело.

Его поцелуй неистовый, но при этом в нем есть невероятная сосредоточенность, будто он пытается впитать меня всю, запомнить каждый изгиб моих губ, каждый вкус.

Я цепляюсь за него, боясь раствориться в этом ощущении, боясь потерять себя.

Время исчезает. Лес исчезает. Есть только мы. Только этот поцелуй, который ощущается как клятва, как вызов, начало чего-то необратимого и невероятно страстного. Это не просто поцелуй мужчины и женщины.

Это – встреча двух сил, двух судеб, которые только что столкнулись в этом диком месте.

И я чувствую, как под этим поцелуем что-то внутри меня вспыхивает ярче, откликаясь на его огонь. И еще ярче ощущаю, как мое тело окутывает возбуждение и рука дикаря, скользящая по моей талии, только способствует этому.

Время перестает существовать. Есть только этот момент, наполненный дикой, первобытной страстью, которая захватывает и не отпускает.

Я чувствую, как он прижимает меня еще плотнее, как его тело отвечает моему с не меньшей силой. Воздух вокруг нас наэлектризован, он звенит от невысказанных слов и необузданных чувств.

Я готова... готова провалиться в этот омут с головой, забыть обо всем, кроме него, кроме этого огня.

Но затем...

Голоса.

Отчетливые, грубые мужские голоса, доносящиеся откуда-то справа. Близко. Смех, восклицания, звук шагов по листве, бряцание металла. Целая группа.

Звуки врезаются в наш маленький мир, как камни, брошенные в гладь воды. Моментально. Беспощадно.

Страсть не исчезает, но она мгновенно меняет свой характер. Из всепоглощающего огня она превращается в напряжение, в инстинкт. Готовность к опасности.

Дикарь отрывает губы от моих, тяжело дыша.

Его глаза, еще секунду назад помутненные желанием, мгновенно становятся острыми, как лед.

Он не отпускает меня сразу, держит за талию, слегка разворачивая, будто прикрывая собой.

Его взгляд устремлен в сторону звуков, его тело напряжено, как пружина. Мои коленки отказываются удерживать тело, когда я осознаю, что он собрался меня защищать, хотя мы не знаем даже имен друг друга, все, что между нами было – этот поцелуй.

Я тоже оборачиваюсь, сбивчиво дыша, чувствуя, как кровь стучит в висках. Сердце все еще колотится от поцелуя, но теперь к этому ритму примешивается тревога.

Кто там? Неужели кто-то из новых гостей Жагура?

Из-за плотной завесы листвы выходят четверо мужчин.

Они выглядят усталыми от дороги, но их взгляды цепкие. На поясах – оружие, на лицах – любопытство, которое мгновенно сменяется удивлением.

Они останавливаются, увидев нас. Увидев беловолосую женщину – ту самую, о которой гудит поселение, – стоящую посреди леса с незнакомым мужчиной, прижатую к нему так, что сомнений в их близости не остается.

Они пришли бросить вызов за меня. И только что нашли меня. С кем-то другим.

Воздух застывает. Один из мужчин, самый крупный и явно их лидер, медленно оглядывает моего защитника, затем меня, затем руку на моей талии. На его лице появляется медленно расползающаяся ухмылка, в которой нет ничего приятного – только жадность и предвкушение проблемы.

Дикарь, с которым мы еще две минуты назад целовались, не двигается. Не отпускает меня. Его рука на моей талии сжимается чуть крепче, будто заявляя свои права не только этим пришельцам, но и всему миру.

Он смотрит на них спокойно, его взгляд тверд, в нем нет ни тени страха или смущения, только вызов. Тихий, но мощный. Он нашел меня первым. И он не собирается отступать.

Один из четверых усмехается, почесывая подбородок.

– Кого это мы нашли? Приз решил сам выбрать себе хозяина? – усмешка на лице лидера новичков становится шире.

Он высокий, крепкий, с рыжеватой бородой и шрамом над бровью. Его взгляд бегает по мне, оценивая, как товар.

Тишина возвращается, но теперь она пронизана напряжением, которое вот-вот взорвется.

Напряжением между дикарем и этими новыми претендентами. И мной, стоящей между ними, ощущая на себе взгляды каждого. Взгляды мужчин, прибывших на битву за «беловолосую колдунью», и наткнувшихся на нее в объятиях соперника.

Но игра принимает новый оборот.

Дикарь, с которым у нас случился поцелуй, делает шаг вперед. Всего один. Но этот шаг словно сметает все границы.

Он отпускает мою талию, но его движение не означает отказа от меня. Наоборот – оно означает, что он готов драться за право быть рядом.

Он встает между мной и прибывшими, его широкие плечи полностью закрывают меня от их взглядов. Его тело – стена.

Глаза рыжебородого сужаются. Ухмылка слетает с его лица, уступая место хмурости и решимости.

Он тоже делает шаг вперед. Его рука медленно тянется к большому боевому топору на спине. Остальные трое тут же рассыпаются по сторонам, готовые атаковать по команде.

Воздух вокруг них трещит от невидимой энергии, взгляды скрещиваются, полные вызова и смертельной угрозы.

Мое сердце колотится от понимания, что сейчас, вот прямо здесь, в этом глухом лесу, начнется бой.

Рука рыжебородого ложится на древко топора.

Ладонь моего дикаря опускается к его собственному оружию, примотанному к пояснице тонкой полоской кожи.

Позы мужчин напряжены. Взгляды прикованы друг к другу.

Кажется, вот-вот что-то начнется.

– Она мой приз, – говорит мужчина, сорвавший с моих губ страстный поцелуй, и в его голосе нет ни звука прежней нежности или спокойствия. Только чистая, холодная решимость и предвкушение битвы.

Рыжебородый издает боевой клич и выдергивает топор. Его спутники бросаются вперед.

Дикарь тоже уже движется навстречу противникам. Невероятно быстро для его комплекции, потому что он огромный.

Я отскакиваю назад, инстинктивно ища укрытие.

Первое дерево кажется недостаточно надежным, я прижимаюсь спиной к другому, более старому и широкому стволу, чувствуя его шершавую кору через одежду.

Грохот орудий разрывает тишину леса. Глухие удары, яростные крики, стоны боли. Звуки битвы обрушиваются на меня, резкие и неожиданные.

Я никогда не видела ничего подобного. Это не просто драка, а животная, смертельная схватка.

Я вжимаюсь в дерево, пытаясь стать единым целым с корой. Звуки становятся громче, ближе. Кажется, битва разворачивается прямо рядом со мной.

Зажмуриваюсь, но слышу тяжелое дыхание, топот ног, хрипы.

Представляю, что там происходит, и внутри все сжимается от ужаса.

Не могу смотреть. Не могу видеть кровь, ярость в глазах, жестокость каждого удара. Зажмуриваюсь изо всех сил, хотя это не спасает от звуков, проникающих прямо в сознание.

Прикрываю рот рукой, плотно прижимая ладонь к губам, чтобы не вырвался крик. Не хочу, чтобы они услышали меня, чтобы поняли, как я испугана, как слаба перед этой первобытной жестокостью.

Хочу исчезнуть. Стать невидимой.

Битва гремит вокруг меня. Звуки сдвигаются, удаляются, снова приближаются.

Пот стекает по вискам, спина прилипает к дереву. Каждый удар, каждый стон отдается болью в моем теле. Это происходит из-за меня. Потому что я спровоцировала Жагура начать сзывать дикарей из соседних племен.

Постепенно звуки стихают. Яростные крики сменяются хрипами, затем стонами, затем... тишиной. Тяжелое дыхание. Шорох. Еще один стон, обрывающийся.

А потом... полная тишина. Звенящая, жуткая. Битва окончена.

Я стою так еще несколько мгновений, не решаясь открыть глаза или опустить руку. Чувствую запах – пот и лес, хвоя. Он наполняет легкие, вызывает тошноту.

Медленно опускаю руку от рта. Дрожащими пальцами касаюсь век. Постепенно открываю глаза, привыкая к полумраку под деревьями.

Первое, что я вижу – тела. Четверо мужчин лежат на земле в неестественных позах. Неподвижные, но не мертвые. Я вижу, как грудь одного из них поднимается и опускается в тяжелом, прерывистом дыхании. Они просто... отключились. Устранены, но живы.