Ты. Мой. Ад - Асхадова Амина - Страница 5

– Он, наверное, седой, пузатый и в очках, да?

– И слегка лысоват, – добавляет он, не моргнув.

– Наверное, еще и сохнет по молоденьким и непослушным девочкам…

– Почти угадала, – произносит он тихо, и в глазах мелькает опасный блеск. – По таким, как ты.

Я прыскаю со смеху, и в этот момент наверху распахивается окно, откуда я слышу визгливый крик:

– Адель! Немедленно вернись на прием!

Я закатываю глаза и резко делаю шаг назад, в тень. Незнакомец же, бросив мимолетный взгляд на мою мачеху, делает шаг вперед, образуя плотное кольцо между ним и фасадом здания, на котором я болталась минутами ранее…

А он высокий… этот незнакомец, с которым мы постебали прокуроришку.

– Все, я уматываю… – выдыхаю ему на уровне груди.

Он чуть наклоняет голову, глядя на меня с ленивым интересом:

– И все? Даже без благодарности за спасение? Хотя бы поцелуй…

– Сэр, вы не джентльмен… – включаюсь в игру, вспоминая свой любимый фильм.

– Вы, мисс, тоже не леди.

– Зачтено…

– Унесенные ветром – любимый фильм матери, – поясняет он.

– У нее отменный вкус… – киваю.

– А я терпеть не могу… излишнюю дерзость в женщинах…

– Не повезло… вашей жене, – протягиваю шепотом.

Я смотрю на незнакомца снизу вверх – и на миг теряю дар речи.

Потому что от его улыбки не остается ни следа. Напротив – его взгляд опускается на мои губы, ласкает их и задерживается… слишком долго.

Это уже не предложение. Это вызов.

И я, черт возьми, принимаю этот вызов и подхожу ближе – настолько, что чувствую его дыхание на своей щеке. Оно касается моей кожи и пахнет прошедшим дождем…

Я поднимаюсь на носочки и легко касаюсь его губ – они оказываются твердыми на ощупь, как и его грудь, на которую я опираюсь.

Его губы чуть шевелятся, и ответный нажим заставляет внутри все перевернуться. Поцелуй длится долю секунды, но этой секунды достаточно, чтобы его серые глаза вспыхнули почти огненным свечением.

И это свечение мне совсем… совсем не нравится.

Он не двигается, только прищуривается, чуть сжимая челюсть.

Я делаю шаг назад, потом еще один.

Ветер треплет подол моего платья, напоминая, что пора уносить ноги, пока здесь не появилась моя злая мачеха.

– До встречи, Адель.

– Ариведерчи…

Музыка в клубе бьет по ребрам, создавая горячий прилив по всему телу – ощущения непередаваемые, и уж точно не сравнятся ни с каким светским вечером.

Диско-свет гуляет по танцполу, бармен лихорадочно смешивает коктейли, а от колонок дрожит даже стекло в бокале. Пока я ищу подружек с коктейлем в руках, ощущаю, как будто я вернулась в свою родную среду: музыка, танцы, веселье! Все свое, родное и чертовски живое…

После приема я успела заскочить домой и переодеться в подходящее платье – короткое, черное, с открытыми плечами и чуть наглым вырезом. Самое то для вечера в компании лучших подруг.

– Ааа! – визжат подружки, обе встают с дивана и вытягивают руки. – Адель!

Я бросаю сумку на свободное место, бегу к ним – и сразу раздаю поцелуи. Наконец, я могу быть самой собой: немного сумасшедшей, или… или даже очень сумасшедшей!

Передо мной Зоя и Лера.

Моя Зоя – шатенка с холодным оттенком волос, женственная и фигуристая, с мягким, покорным взглядом. Всегда спокойная, нежная и, в отличие от нас с Лерой, податливая во всем. Лера – блондинка с вечно сияющими глазами и ярким маникюром. Болтушка, оптимистка, легкомысленная до безрассудства. Мы так и познакомились с ней, безрассудно убегая от полиции лет в тринадцать, крича на всю улицу мотив известной песни про мусоров…

После того происшествия папа, жутко краснея, забирал нас с Леркой из полицейского участка, ну а дома меня, конечно, ждал строгий отцовский ремень. Лерке тоже досталось от своих родителей, но ее, во всяком случае, никогда не били.

Да, всякое у нас было…

Объятия подруг сбивают с ног, и с ними я улыбаюсь больше, чем за последние семь лет, проведенные в Париже.

– Боже, наконец-то ты вернулась! – Лера взъерошивает мои волосы и усаживает рядом с собой. – Рассказывай, как в Париже? Романтика, круассаны, безумные ночи?

– Романтика и круассаны – да, а вот ночью по Парижу лучше не шляться, – усмехаюсь, перебрасывая волосы с одного плеча на другое. – Там нынче небезопасно…

– Да ладно? А правда, что французы очень романтичные? Колись: завела себе ухажера? – щурится Зоя.

– Слава богу, нет. От романтичности французов меня тошнило, – говорю я, закидывая ногу на ногу. – Париж – это классно, но не мое. Как и французы.

– Как так? – Лера удивляется. – Это же мечта! Ты просто взяла и уехала?

– Уехала, – пожимаю плечами. – Бывает.

Зоя смотрит на меня внимательно и не перебивает, потому что она единственная, кто знает всю правду. Знает и про мать, и про ее бутылки и про вечные пьяные скандалы с ее французом-мужем, в один из которых я сбежала из дома и окончательно решила, что с меня хватит.

Это произошло как раз несколько дней назад. Всю ночь я скиталась по парижским улицам (впрочем, это мне не впервой), а на утро вернулась домой, собрала чемодан и прилетела к отцу. Теперь нужно лишь забрать документы и перевестись в местный вуз, чтобы доучиться год и получить диплом.

Подумаешь, не повезло с матерью и с родителями в целом… зато у меня есть подруги, правда?

Зоя мягко переводит разговор в другое русло, и мы перебираем местные новости элит: у кого была свадьба по залету, у кого новый бойфренд и какие туфли сейчас в моде. В этот момент я чувствую себя по-настоящему живой.

– Знаешь, кто сейчас находится в клубе? И, кажется, смотрит на тебя… – шепчет Зоя, наклонившись ко мне.

– Кто? – бросаю, не глядя, ловлю бокал пальчиками и делаю глоток коктейля.

– Матвей Яхонтов.

Услышав это имя, я заставляю себя проглотить коктейль и очень надеюсь при этом не поперхнуться…

– Что? – выдыхаю.

– Матвей Яхонтов. Он там, у VIP-стола, – Лера указывает головой, внимательно оглядывая меня. – Пару лет назад он подписал контракт с футбольной командой, теперь вообще звезда.

– Звезда, – повторяю я. – Круто. Рада за него.

– Только не смотри сейчас… – кивает Зоя. – А вот сейчас можно, он отвернулся. Смотри.

Я поворачиваю голову – и буквально бросаюсь взглядом на самого красивого парня на Земле.

Матвей Яхонтов – моя первая любовь.

Я приходила на все его школьные футбольные матчи. С ним у меня случился первый поцелуй. И первое разбитое сердце тоже случилось именно с ним. Первое и теперь уже последнее, потому что… нахрен любовь!

При взгляде на него мир сужается в одну точку, потому что в следующую секунду его глаза – те же, что когда-то лишали сна, – впиваются в меня так, будто он видит меня впервые и не может оторваться.

– Он повернулся! Не смотри, не смотри… – визжит Лера.

– Поздно, Лер… – выдыхает Зоя.

Зоя права: поздно.

Мое сердце – идиотское сердце – начинает снова неровно стучать, как и семь лет назад, стоило Матвею Яхонтову объявиться в поле моего зрения.

Подруги обсуждают его, даже не подозревая, что внутри меня снова болезненно ворочается сердце.

– Он вроде свободен, – говорит Лера потихоньку. – Не видно рядом девушки, либо не афиширует. А с той мымрой, которая его у тебя увела, он давно расстался – почти сразу, как ты улетела в Париж.

– Его никто не уводил, – отрезаю, отводя взгляд. – Мы даже не встречались.

Я делаю вид, что мне все равно. Пью коктейль залпом – кислый, ледяной, он на время помогает притупить подергивание внутри, и я решительно поднимаюсь с дивана.

– Пойдемте на танцпол, – заявляю внезапно. – Хочу оторваться сегодня как следует!

– О, да! – Лера подпрыгивает. – Танцы – это святое, девочки…

Я моментально вливаюсь в ритм музыки, двигаю бедрами в такт и взъерошиваю кудри, настраиваясь на зажигательные танцы. Ночь только начинается, и мне совсем неважно, что я чувствую на себе мужские взгляды.