Нелюбимая жена герцога, или я не ведьма – я врач! - Луна Кармен - Страница 3

Вокруг меня толпа слуг.

Живых. Настоящих. Суетящихся. И очень, очень старомодно одетых.

Богатые ткани, аккуратные причёски, серьёзные лица, выражение полной покорности и… золотая расчёска?!

Одна девушка – молоденькая, с огромными глазами – почти бежит ко мне, протягивая эту самую расчёску с таким видом, будто это меч короля Артура, а не банальная щётка для волос. Вторая, чуть постарше, с выражением напряжённого энтузиазма, подаёт изящные туфельки – маленькие, с бантами, выглядят так, будто в них невозможно ходить, но зато умереть от красоты можно.

Третья вообще появляется с подносом.

С подносом! С едой!

Золотые тарелки, нарезанные фрукты, пирожные с кремом… Они что, кормить меня собрались? В постели?

Я ошарашенно оглядываюсь, медленно поднимаю руки, как человек, оказавшийся в эпицентре какой-то нелепой кулинарной сектантской церемонии, и, очень осторожно, выдаю:

– Э-э… а вы кто?

И тут начинается самое интересное.

Слуги переглядываются. Испуганно. Кто-то нервно сглатывает, кто-то судорожно мнёт передник, одна девушка выглядит так, будто готова схватиться за сердце и упасть в обморок прямо здесь.

– Мы… мы ваши слуги, миледи!

Ох ты ж ёлки-палки.

– Это я поняла, – говорю я, изо всех сил стараясь не выдать панику, которая уже скачет вокруг, размахивая красными флажками. – А почему вас так много?

– Потому что… – служанка с расчёской нервно переминается с ноги на ногу. – Потому что вы графиня, миледи.

Я замираю.

Просто… замираю.

Как будто мой мозг завис, как старый компьютер, и теперь срочно нуждается в перезагрузке.

– Кто?! – не веря своим ушам, переспрашиваю я.

– Г-графиня… – несчастная девушка выглядит так, будто сейчас либо расплачется, либо сбежит, либо начнёт молиться, чтобы меня внезапно осенило.

Ну всё. Я официально и бесповоротно влипла.

Я ещё не до конца осознала, что теперь, оказывается, графиня, но одно знаю точно – если я сейчас не разберусь с этими суетливыми людьми, то умру второй раз. От стресса.

Моя поджелудочная уже нервно покашливает, а печень злобно ворчит где-то в глубине организма при виде того, что творится на подносе.

– Так, стоп, – поднимаю руку, останавливая пирожные, которые уже норовят оказаться у меня во рту. – Унесите это!

Слуги замирают.

– Я что, неясно сказала? – нахмуриваюсь. – Уберите пирожные, у меня поджелудочная не выдержит.

Тишина.

– И печень тоже. Она у меня, может, и молодая теперь, но в прошлой жизни она уже многое повидала.

Тишина становится ещё глубже.

– Несите чёрный хлеб с маслом и сыром, – говорю уже твёрдо.

Слуги застывают. Масло, конечно, тоже не очень. Но сегодня можно!

Я подозрительно щурюсь.

– У нас… нет чёрного хлеба, миледи, – тихо, с явным ужасом сообщает служанка.

Я тяжело выдыхаю.

– Ладно, несите белый, чёрт с вами.

Кто-то срочно крестится.

Ну спасибо, чувствую себя сатаной в ночнушке.

– И коту принесите еду, – добавляю уже почти машинально, но, кажется, именно эта просьба ломает их окончательно.

– К-коту? – переспрашивает служанка так, будто я велела принести жареного дракона с лимоном.

Я оглядываюсь и, конечно же, вижу своего рыжего предателя, который уже развалился на моей кровати, нагло потягиваясь, как король, которому привезли новую подданную.

– Да, коту. Рыжий, требуй корм, он же тут теперь аристократ.

Рыжий медленно моргает, всем своим видом показывая, что он давно знал, что станет местной элитой.

Слуги мнутся, но кивают и выбегают из комнаты, явно решив, что я окончательно слетела с катушек.

Я устало падаю обратно на кровать.

Ну и денёк. Ну и утро. Ну и жизнь.

Я всё ещё пыталась осознать свою новую реальность, смириться с мыслью, что теперь я юная графиня с шикарными волосами, свитой слуг и явно завышенными ожиданиями от моего поведения, когда дверь громыхнула, будто её пытались снести тараном, и в комнату влетел самый внушительный мужчина, которого мне доводилось видеть.

Высокий, широкоплечий, с суровым выражением лица и такими густыми бровями, что ими можно было штурмовать крепости. На нём – дорогое тёмное одеяние, перехваченное поясом, тяжелый перстень на пальце, а на лице выражение человека, который не просто привык командовать, но и требует, чтобы при этом ещё и стояли по стойке "смирно".

Слуги, которые ещё минуту назад хлопали ресницами и боялись дышать в мою сторону, согнулись в глубоких поклонах так быстро, что я даже мельком подумала: А у них там тренировки по синхронному прогибанию проводятся?

Мужчина, не тратя время на вступления, впивается в меня тяжелым взглядом, сверкает глазами так, что где-то в параллельной вселенной наверняка закипает чайник, и громогласно рявкает:

– Вайнерис, ты наконец очнулась!

Я подавилась воздухом.

Он сказал это таким тоном, будто я из чистого вредительства устроила кому-то инфаркт, а теперь, значит, лежу тут, лентяйка, красивая и живая, вместо того, чтобы, не знаю, бросаться грудью на защиту королевства.

Я моргнула.

– Ну… да?

– Слава богам! – повторно рявкнул он, резко махнул рукой, словно уже закончил с этим неловким моментом, и перешёл в режим "командую армией".

– Значит так! Завтра свадьба! Веди себя идеально!

Тишина.

Я не сразу осознала, что он сказал. Нет, правда, мой мозг на секунду завис, возможно, в попытке предотвратить нервный срыв.

Но потом…

ЗАВТРА?!

Мол, "ваши попытки бессмысленны, девушка, сопротивление бесполезно, сдавайтесь немедленно".

– О, я уже чувствую тепло вашей заботы, – выдыхаю так многозначительно, что в радиусе пяти метров, кажется, падает температура.

И вот теперь я понимаю, что совершаю научное открытие.

Возможно, это первый случай в истории, когда человек может испепелить взглядом без единого магического дара.

Герцог Райнар, новый эталон антимагии, созданный исключительно для того, чтобы замораживать энтузиазм окружающих одним движением брови.

Но, увы, я не окружающие.

И, похоже, ему придётся с этим смириться.

Где-то за нами наблюдает король.

И явно не в восторге. Он помнит, что я плюнула ему на парик. Кстати, он выглядит премерзко в отличие от его младшего брата. Насколько он там старше? Лет на двадцать? Интересно под париком лысина?

Вечеринка продолжается – бокалы звенят, дамы жеманно смеются за веерами, мужчины делают вид, что им тут не скучно. Всё чинно, благородно, и только одно присутствие в этом зале грозит обрушить температуру до состояния ледника.

Я спиной чувствую тяжёлый, недовольный взгляд.

И один особенно недовольный.

Так, будто одной моей выходкой я лично поколебала основы монархии, бросила вызов стабильности государства и ещё, возможно, неправильно держу бокал с вином.

Я медленно поворачиваю голову, как человек, который знает: сейчас его будет ждать что-то очень неприятное, но игнорировать уже нельзя.

И… о да.

Его Величество сидит на возвышении, окружённый свитой, но смотрит только на меня.

Точнее, сверлит меня ледяным взглядом, в котором читается ровно два желания:

Отправить меня куда-нибудь подальше.

Если первый пункт провалится – лично проследить, чтобы мой брак был самой несчастной сделкой века.

Мне что-то подсказывает, что он не в восторге от моего существования.

Но, признаться, я тоже не в восторге от того, что меня тут продают, как породистую лошадь, поэтому счёт по раздражению пока ничейный.

Я мысленно записываю нашего короля в личные фанаты и возвращаюсь к Райнару, который всё так же стоит рядом, высокий, мрачный, холодный, как статуя, выточенная из раздражения.

И тут подходит человек.

Точнее, приближённый короля – сухощавый мужчина в тёмно-синем камзоле с гербовыми застёжками, который явно намерен испортить мне вечер.