Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли - Страница 8

— Коровы сами себя не кормят, Хантер. — Я снова медленно отпил пива, разглядывая его. — Вот где я был.

Он резко посмотрел на меня. Глаза — того же карего оттенка, что у нашего отца.

— Это я прекрасно знаю, придурок. Где твой телефон?

— Вот он. — Я вытащил его из кармана, и, черт побери, у меня было пять пропущенных от Хантера. — Не знал, что обязан отчитываться перед тобой, как перед инспектором по условно-досрочному.

Он откинулся на спинку стула, дерево жалобно скрипнуло под его весом.

— Знаешь, иногда ты бываешь редкостным мудаком.

— Поддерживаю, — подал голос Маккой, поднимая кружку и чокаясь со мной.

Он был засранцем, но Рид Маккой был нам как брат.

Именно поэтому я не обиделся, когда он рассмеялся, увидев мою хмурую физиономию.

Я внимательнее всмотрелся на Хантера: подергивание челюсти, то, как он избегал моего взгляда, когда я действительно начал смотреть. Его что-то выбило из колеи, а в этом городке на такое были способны немногие.

— Серьезно, что происходит? — Я поставил пиво на стол, стекло звякнуло о неровное дерево чуть громче, чем следовало. — У тебя вид, будто ты призрака увидел.

Он горько фыркнул, не отрывая взгляда от подставки, словно в ней был ответ на то, что его изнутри сжирало.

— Может, и видел.

— Хватит говорить загадками. — Голос вышел жестче, чем я хотел, под словами свернулась угроза. — Выкладывай.

— Я пытался тебе дозвониться, чтобы предупредить, что она сегодня будет здесь. — Он наконец поднял глаза, вглядываясь в мое лицо, и то, что он увидел, заставило его замяться. Достаточно надолго, чтобы у меня скрутило живот. — Блэр вернулась.

Два слова. Этого оказалось достаточно.

Внутри меня все замерло. Легкие подвели, сжавшись, а пальцы сомкнулись на горлышке пива так, будто я хотел разнести его в крошку.

Блэр Монро.

Чертова дюжина лет прошла с тех пор, как я видел ее в последний раз, а она все равно была врезана в мои кости так, словно никуда не уходила.

Тогда весь город шептал наши имена, будто им суждено быть вместе. Но это была другая жизнь.

Я откинулся на стуле, закинул щиколотку на колено и изо всех сил попытался не показать, насколько меня задели его слова.

— Не знал, что она собирается возвращаться.

— Я тоже, но видел ее у Джун, когда работал на западной линии забора, — пробормотал Хантер. — Она уже вкалывала в полях, когда я закончил.

Я уставился прямо перед собой, стиснув челюсть, пока пульс бешено бился у основания горла. Я слишком легко мог ее представить. Колени в земле. Волосы, спутанные ветром. Рот — слишком быстрый и дерзкий себе же во вред.

— Как она выглядела? — я возненавидел этот вопрос, едва он сорвался с языка.

Лицо Хантера стало почти сочувственным. Почти.

— Хорошо выглядела. — Он прочистил горло. — Чертовски горячо.

Я хмыкнул, допил пиво одним глотком и с силой поставил пустую бутылку на стол.

— Приятно знать, что кое-что не меняется.

Он открыл рот, собираясь добавить что-то еще, но замер, уставившись куда-то ко входу в бар.

— Не говори, что я тебя не предупреждал.

Я проследил за его взглядом, когда распахнулись входные двери, и она появилась. Она шагнула в The Spur, и неон вспыхнул на ее светлой коже.

Волосы стали темнее, кудри, которые я помнил, превратились в мягкие волны. В ней все было другим, но я узнал бы ее где угодно.

Мозг еще не успел осознать происходящее, а тело уже отреагировало. Кожа зудела от памяти о ее прикосновениях, жаждущей повторения, а сердце колотилось так, что в ушах гремел один лишь глухой стук.

Годы разлуки превратили знакомую мне девчонку во что-то куда более опасное. Ноги бесконечно тянулись из-под джинсовых шорт — подтянутые, намного длиннее, чем я помнил. Мягкий изгиб бедер ловил неон, отбрасывая тени, которые я прежде не изучал, подчеркивая линии тела, которое когда-то знал лучше собственной земли.

Сначала она меня не заметила. Она смеялась над чем-то, что сказала Мэгги Доусон рядом с ней.

— Дыши, Кольт, — пробормотал Хантер себе под нос. — Господи, и ты еще думал, что это я выгляжу так, будто призрака увидел.

Мне удалось сделать еще один вдох — медленный, тяжелый, хотя грудь словно не находила места, чтобы расправиться.

— Я в порядке.

Но это было неправдой. Не когда она двигалась сквозь толпу, быстро и привычно окидывая зал взглядом. Ее пальцы рассеянно заправили прядь волос за ухо, открывая россыпь веснушек вдоль линии челюсти. Она мягко улыбалась и слегка поднимала подбородок, проходя мимо знакомых лиц, будто не подозревая, что заставила весь чертов бар медленно закружиться.

И вот я снова восемнадцатилетний — пьяный от ее смеха, бегущий за ней по полям, где время ускользало, отчаянно стараясь поспеть за тем, как она видит мир. Тогда я думал, что проведу жизнь, гоняясь за ее хаосом. А потом она ушла, потому что я сам сказал ей уйти. И мир каким-то образом продолжил вращаться без нее.

Но время не стерло ни черта. По крайней мере, для меня.

А теперь она снова была здесь — в моем городе, на земле, текущей в моей крови, и под кожей так, словно никуда, черт побери, не уходила.

В последний раз я слышал ее имя чуть больше года назад. Джун обронила его в разговоре так, будто это не разорвет меня на части.

— Она выходит замуж, знаешь.

Я лишь хмыкнул в ответ, изображая безразличие, и так быстро сменил тему, что Джун больше не решалась о ней заговаривать.

А потом я изводил себя каждой чертовой фразой, напиваясь до беспамятства бутылкой «Джека». Полночи я представлял, как на ней будет сидеть белое платье, как кудри будут убраны, открывая веснушки, рассыпанные по изгибу шеи.

Мне не следовало переживать, но образ не выходил из головы. Я не мог отделаться от мысли о другом мужчине, надевающем ей кольцо, получающем все то, что я когда-то считал своим.

Я потратил всего одну ночь, разыскивая ее в сети, но этого хватило, чтобы разорвать меня пополам.

Я моргнул, пытаясь прийти в себя, но не смог заставить себя отвести взгляд. Вместо этого мои глаза медленно скользнули вдоль ее руки, по линии талии и наконец остановились на левой ладони. Тонкие пальцы сжимали бокал и были совершенно пусты.

Кольца не было — лишь намек на загар вокруг безымянного пальца, там, где оно могло быть.

Мне следовало бы почувствовать вину из-за того, как облегчение накрыло меня при виде ее голой руки, но я не чувствовал.

Мэгги наклонилась ближе и что-то прошептала Блэр, и та прикрыла рот, рассыпавшись смехом. Этот звук ударил по мне, как виски — теплый, обжигающий и пьянящий одновременно.

Она мягко покачала головой и улыбнулась бармену. Губы зашевелились, наверняка заказывала напиток, и несмотря на громкую музыку и расстояние между нами, я не мог оторваться.

Потом она повернула голову, снова осматривая бар, и столкновение стало неизбежным.

Ее взгляд зацепился за мой, и, клянусь, весь чертов мир замер. Музыка исчезла, толпа растворилась, и на один вдох, на один-единственный удар сердца прошлое и настоящее врезались друг в друга.

Ее губы приоткрылись, улыбка исчезла, карие глаза расширились. Горло дернулось раз, другой, тонкие мышцы напряглись под веснушчатой кожей так, что я видел каждое движение.

А когда наши взгляды снова сцепились, боль, проступившая сквозь ее тщательно собранную оболочку, была безошибочной. Она расколола ее лицо, как молния ночное небо, расползлась в легкой дрожи по ее нижней губы.

Она прикусила эту губу, пока розовая кожа не побелела, и этот жест вонзился в меня крюком где-то под ребрами. Он разорвал старые рубцы, и знакомая боль вспыхнула из живота, прожгла грудь и осела в пустоте горла.

Потому что этот взгляд я помнил. Я сам вырезал его на ее лице много лет назад.

Плечи напряглись, когда она подняла подбородок и наконец отпустила губу. Одно моргание и уязвимость исчезла. Когда ее взгляд снова нашел меня, в нем пылал гнев, словно кипевший под кожей.