Старые леди и убийство накануне венчания - Шаркова Елена В. - Страница 11

– Мы не знаем, что произошло. Я рассматриваю гибель Ника как подозрительную смерть. А она и правда подозрительна. Я расспрашиваю тебя и буду расспрашивать всех вокруг, потому что имею на это право, и ещё потому, что вырос вместе с Ником и хочу узнать, что с ним случилось. А ты? Разве ты не хочешь узнать, что с ним случилось, Бел?

Белинда сглотнула. Хоуард говорил как совершенно чужой, незнакомый человек, жëстко и сурово, и стало понятно, что всё сложнее, чем ей казалось.

– Конечно, я хочу узнать, – сказала Белинда как можно более решительно.

– Хорошо. Тогда, Бел, расскажи о подготовке к свадьбе. Ты ведь помогала, сама говоришь. Наверняка многое знаешь. Всё ли шло нормально? Как вели себя жених и невеста?

– Как жених и невеста, – Белинда поневоле ухмыльнулась. – Волновались, нервничали, в основном радовались. Но хлопот было много, конечно. Главная сложность – решить, что и как. Ну, там, чем церковь украшать, готовить ли угощение самим или нанимать людей… всякое такое, понимаешь? А выполнять потом нетрудно, если есть принципиальное решение.

– Логично… Ник с Оливией не ссорились?

– Ну нет. Они оба вообще очень спокойные, ты же знаешь. Однажды поспорили насчёт отеля в Париже, но быстро договорились.

– Что было не так с отелем?

– Всё было так, просто Оливия хотела подешевле, а Ник предлагал дорогой отель в центре. И убедил.

– Каким аргументом?

– Сказал, что медовый месяц бывает раз в жизни.

– И впрямь убедительно… Не случилось ли чего-нибудь странного в последнее время? Необычного? Не только с Ником или Оливией, а вообще в жизни деревни?

– Странного? Необычного? Н-нет. Да и что могло… Нет, ничего.

– Ты мне правду говоришь, Бел?

– Да, – ответила Белинда и посмотрела Хоуарду в глаза ясным открытым взглядом.

6

Дом Николаса Гудмена был чисто убран. Всё расставлено и разложено по местам: ни брошенного на спинку стула галстука, ни оставленной на столе чашки с недопитым чаем.

– Он всегда такой был, – сказал инспектор Редли констеблю Гритингу. – Аккуратист. Не терпел беспорядка.

Они стояли посреди гостиной. Казалось, инспектору не по себе в доме погибшего, которого он знал с детства.

– Вы с ним дружили, сэр?

– Приятельствовал. Ну, за дело. Осмотрите всë в спальне, а я проверю это бюро. И на кухню загляните, и в ванную… в общем, сами знаете.

Констебль справился быстро. Ему хотелось произвести на инспектора Скотленд-Ярда хорошее впечатление, и он старался быть внимательным, но не медлительным. Вернувшись в гостиную, Келвин Гритинг обнаружил инспектора сидящим за столом с папкой в руках.

– Здесь всё для свадебного путешествия, – пояснил он. – Паспорт, билеты на самолёт. Они в Париж собирались. Бедный Ник…

Редли помолчал, встряхнулся и взял себя в руки.

– Завещания нет. Я им завтра займусь. Интересных бумаг тоже нет. Письма от дядюшки из Уэльса – последнее двухмесячной давности. Никаких важных тем не поднимается, в основном жалобы на повышенное давление, рассказы о детях и внуках, обещания приехать погостить. Все счета в полном порядке.

– Почему родственники из Уэльса не приехали на венчание, сэр? Он их не пригласил?

– Пригласил, но дядюшка объяснил, что сын с семьёй в отъезде, а сам он слишком плохо себя чувствует. Так, что у вас?

– Всё приготовлено для венчания: смокинг, рубашка, бабочка. Туфли начищены. Нигде ничего подозрительного. Из лекарств только аспирин и капли от насморка – видимо, никаких хронических заболеваний. Но об этом, конечно, доктор Хомни скажет… – Констебль поколебался, но продолжил. – Забавно, что на прикроватной тумбочке лежит книжка о пиратах – «Капитан Блад: его одиссея». Судя по обложке, покойный читал еë не раз. Я как-то начинал читать – мне она детской показалась, бросил.

– А это как раз его детская мечта была – стать моряком, – усмехнулся инспектор Редли. – Видите, сколько здесь картин с кораблями? Правду говорят: в душе каждого мужчины живëт мальчик… Хорошо, констебль, сядьте, поговорим. Что вы думаете обо всём этом?

– О гибели мистера Гудмена, сэр? – Констебль помолчал, собираясь с мыслями. – Дом тщательно убран, и кто-нибудь мог бы сказать, что это сделано перед… последним шагом. Но вы утверждаете, что он всегда был аккуратистом. И приготовленная одежда для венчания… Разумеется, всякое бывает, человек мог решиться покончить с жизнью внезапно… но мне в это не верится.

– Мне тоже. И я не могу поверить в несчастный случай. Ник отлично знал, как опасно подходить к краю утëса. Хотя и об этом можно сказать – всякое бывает… Но нет, не верю.

– Значит, мы расследуем убийство?

– Полагаю, да, однако доказать это будет трудно. Конечно, посмотрим, что завтра сообщит полицейский хирург… – Инспектор задумался. – Я хотел вам ещё кое-что сказать, констебль Гритинг. Ещё утром собирался, но сообщили о Нике, и стало не до того. А сейчас есть время. Хочу вас предупредить.

– О чëм, сэр? – насторожился констебль.

– Вам трудно здесь придётся.

– Почему, сэр? Из-за этого происшествия?

– Нет, я имел в виду – вообще. Вы ведь человек городской, насколько я понимаю?

– Да, сэр, я из Лестера. Но мы с Мэгги всегда хотели жить в деревне, своим домом. И о море мечтали. А тут всё как раз сбылось. Здесь такая красота! Дочке раздолье будет.

Констебль был пухлощëким, румяным и выглядел моложе своих лет. Весь его облик излучал оптимизм. Инспектор Редли, будучи вообще-то человеком не мрачным, в присутствии Гритинга поневоле хмурился, но констебль ничего не мог поделать ни со своей внешностью, ни с характером.

– Когда ваша жена приезжает?

– Они с малышкой немножко задержались у тëщи, на следующей неделе прибудут. Но, позвольте спросить, почему вы думаете, что мне будет трудно?

– Это деревня, констебль. Все всë друг о друге знают, обожают сплетничать, но вам никто не захочет ни о чëм рассказывать. Они и меня чураются, потому что я полицейский, хотя, казалось бы, я ведь свой – родился тут и вырос. А вы не просто полицейский – вы чужак. Да ещё и городской. Попробуйте зайти вечером в «Синий ирис» – сами увидите: все замолчат. Годы пройдут, а дружить с вами никто не захочет. И жена ваша вряд ли найдëт себе подруг. Хотя, возможно, ей всё-таки будет легче.

– Вы хотите меня напугать, сэр? – весело спросил констебль Гритинг.

– Нет, я хочу вас предупредить. Чтобы вы понимали ситуацию.

– Что ж, сэр, осмелюсь сказать, я еë понимаю. Теоретически, конечно, но всё же. Я не боюсь, я готов. Нам с Мэгги хватает друг друга и малышки, а если Бог пошлëт ещё ребятишек, так и времени на друзей не останется. Впрочем, всегда есть вероятность, что в деревне появится ещё какой-нибудь приезжий, которого тоже никто не полюбит, и тогда мы с ним будем вынуждены подружиться.

Инспектор Редли наконец-то улыбнулся.

– Да, такое возможно. В любом случае рассчитывайте на мою мать. Она всегда поможет.

– Спасибо, сэр, я уже имел честь познакомиться с миссис Редли, и она действительно предложила свою помощь в обустройстве.

– Тем более. Однако дело не только в дружеских связях. Констеблю трудно не только дружить, но – и это главное – работать в деревне. По тем причинам, о которых я уже сказал.

– Но ведь любому трудно, не только городскому, не так ли?

– Ну-у… да, – признал инспектор.

– Значит, остаётся только честно выполнять свою работу и стараться завоевать уважение жителей деревни, – просто ответил констебль Гритинг.

Инспектор пристально посмотрел на него, вздохнул и сказал:

– Надеюсь, у вас всё получится.

– Спасибо, сэр.

– А теперь вернëмся к нашему делу. Николас Гудмен дружил с Питером Мейтоном. Это садовник, он работает в нескольких домах, в том числе у моей матери. Поэтому я не хочу с ним разговаривать сам. Пойдите к нему и побеседуйте о том, как Николас себя вëл в последнее время, какое у него было настроение. Питер неразговорчив, но будьте настойчивы. Он должен был быть шафером на свадьбе. Вдруг что-то слышал… или видел… или догадался о чëм-нибудь.