Старые леди и убийство накануне венчания - Шаркова Елена В. - Страница 5

Кружевная фата, действительно слегка пожелтевшая, но всё ещё красивая, валялась на стуле у окна. Некому было аккуратно еë убрать – миссис Хопкинс явно находилась не в том состоянии, чтобы закончить начатое дело.

Вошла миссис Редли с подносом.

– Беатрис, дорогая, вам просто необходим горячий крепкий чай. И сладкий. Пейте, я всё приготовила.

– Что же я-то сама вам не предложила чаю… пожалуйста, простите, – забормотала миссис Хопкинс, но чашку взяла и с жадностью сделала несколько глотков.

Некоторое время в неловком молчании все ждали, пока она выпьет чай.

– Знаете, Ливви ведь меня не любит, – неожиданно сказала миссис Хопкинс, понизив голос. – Это вполне естественно – когда умерла еë мать, ей было десять, достаточно большой ребёнок, чтобы помнить. Если бы еë мать умерла, когда Ливви была младенцем… ох, что за глупости я говорю. В общем, она не то что выступила против нового брака отца, нет, вслух ничего не говорила, но и рада не была. Я это видела. А я-то еë полюбила. У меня нет детей, и я думала… надеялась… мне казалось, одинокая девочка обрадуется, что в доме появилась женщина…

– Она наверняка обрадовалась, но не хотела показывать, – утешающе сказала миссис Редли. – Подростки такие… противоречивые. Сколько Оливии было лет, когда вы с Джоном поженились?

– Пятнадцать. Очень трудный возраст, правда? Но я старалась. И ради Джонни, и вообще… Мне хотелось… Иногда мы неплохо уживались. Я вспоминаю разные моменты… Да, и ведь она осталась со мной, когда Джонни не стало! Так поддерживала меня… и сейчас… мне бывает безумно одиноко, а Ливви рядом.

– Вот видите! Конечно, она вас любит. Разрешите, я взгляну?

Миссис Редли взяла в руки смятую фату, распрямила еë и аккуратно разложила на спинке кресла.

– Прекрасное кружево.

– Ливви решила укоротить. Раньше думала, что длина нормальная, а утром вдруг взялась подшивать. Я, дура, ещё укорила еë – мол, кружево плотное, край будет топорщиться. Но ведь не топорщится! Ливви очень хорошо шьëт, не то что я. А потом она попросила одолжить ей мой сапфировый браслет – ну, знаете, чтобы на невесте по традиции было что-то одолженное. Сапфиры хорошо сочетались бы с синим поясом и с букетом ирисов. Она хотела трëхцветный букет – синие, сиреневые и белые ирисы. У нас в саду такие растут. Всё было так мирно и радостно… кто бы мог подумать… ох, Николас, Николас, как же так…

– К вам никто не приходил вчера вечером или сегодня утром? – спросил инспектор Редли.

– Нет. А, вчера днëм приходила наша кухарка, миссис Рейнс, но ведь это не считается? Ещё Николас забегал днём, они с Ливви поговорили накоротке в саду. Потом никого не было. Ливви не велела Николасу приходить ещё и вечером, сказала, они увидят друг друга уже в церкви. Господи, церковь! Какая я глупая! Который час? Викарий же не знает, надо ему сообщить!

– Он знает, миссис Хопкинс, я посылал предупредить его.

– Большое спасибо, инспектор! Я-то и не подумала. Вообще не могу ни о чём думать. Да… вот как оно бывает… так готовились, ждали… церковь украшена… отель заказан… они собирались в Париж, представляете… это Николас предложил… а праздника теперь не будет. И ничего не будет, никакого Парижа, и фата не нужна. Бедная моя Ливви! Бедная Ливви! Бедный Николас!

Миссис Хопкинс зарыдала, ретривер взволнованно ткнулся носом ей в колени. Она попыталась взять себя в руки, шумно высморкалась и потерянно посмотрела на инспектора.

– Что я ещё должна рассказать?

– Вы готовились и ждали. Но все ли в деревне ждали этой свадьбы? Может быть, кто-то был против? Никто не угрожал Оливии или Николасу?

– Какой странный вопрос! Инспектор, вы… вы думаете, Николаса убили?!

– Нет-нет, я пока ничего не думаю, я задаю вопросы по протоколу. Так полагается, вот и всё, – убедительнейшим тоном сказал инспектор Редли.

– Ну, если так полагается… по протоколу… Никто им не угрожал. По крайней мере, я ни о чëм таком не знаю. Они же рассказали бы мне, да? Хотя… не обязательно. Ну, как бы там ни было, об угрозах я ничего не слышала, но ведь Шарлотт приехала!

– Шарлотт приехала?! – воскликнула миссис Редли. – Когда?

– Вчера. А вдруг она… а что, если… – миссис Хопкинс замялась. – Поймите меня правильно, я ничего такого не хочу сказать, но странно, что она приехала накануне венчания, не так ли?

– Шарлотт – бывшая невеста Николаса, – пояснила миссис Редли сëстрам.

– Да все уже и забыли! Это же сто лет назад было! – вскинулась миссис Хопкинс. – Она сама его бросила, какая она ему невеста! Вертихвостка! Сбежала в Лондон и столько лет не появлялась! Ливви… Ливви была его настоящей невестой…

Миссис Хопкинс снова начала плакать, но тут в маленькую гостиную вошëл немолодой мужчина с утомлëнным лицом, и все взгляды обратились к нему.

– Доктор Хомни, ну как она?

– Так же, – мрачно ответил доктор. – Хоуард… то есть, простите, инспектор, вы беседуете с миссис Хопкинс? Неудачное время для расспросов. Я настаиваю, что ей нужен покой. Никаких бесед!

– Мы как раз закончили, – миролюбиво сказал инспектор Редли. – Доктор, а Оливия… она будет жить?

– Очень на это надеюсь. С минуты на минуту прибудет сиделка, и я займусь вами, миссис Хопкинс.

– А я вообще-то была рада поговорить, – слабым голосом пролепетала миссис Хопкинс.

Но доктор перебил еë:

– До свидания, инспектор. До свидания, леди.

Это был даже не намëк – доктор открыто выгонял их. Ничего не оставалось делать, как только распрощаться с плачущей хозяйкой. Миссис Редли обняла еë, пообещала прийти завтра, и вся компания вышла во двор.

Вайолет невольно обратила внимание на клумбы: ирисы трëх цветов были рассажены так, что составляли красивые узоры. Женщины следили за своим садом. Что-то теперь будет и с ними, и с этими клумбами? По опрокинутому у гравийной дорожки ведру уже сейчас видно – некому сегодня следить за порядком.

– Мама, давай сходим вместе к Шарлотт, – предложил инспектор Редли. – Поможешь поговорить с ней. Во мне она, скорее всего, увидит того же мальчишку, которого знала когда-то, – вот как доктор Хомни сейчас, а в тебе – взрослого человека.

– Хитро придумал. Что ж, давай сходим.

– Простите, мисс Вордси и миссис Грэм, на этот раз вас с собой не приглашаю: вряд ли Шарлотт обрадуется незнакомым. Да вам и самим наверняка хочется немного отвлечься. Вот по этой тропинке можно выйти к морю, если решите прогуляться. Увидимся позже, уже дома, хорошо?

И они все поспешили прочь от места, где ещё несколько часов назад царила надежда на счастливую жизнь.

1

Калитка была не заперта. Мать и сын Редли беспрепятственно вошли и направились к дому. По дороге миссис Редли оглядела маленький запущенный садик и тихонько окликнула сына:

– Хоуард, смотри…

Инспектор оглянулся на садовый горшок с цветущими ирисами, поднял брови и понимающе кивнул.

Им пришлось постучать несколько раз. Шарлотт не хотела открывать, и миссис Редли уже засомневалась, что они попадут в дом. Наконец послышались торопливые шаги, дверь открылась, и Шарлотт показалась на пороге.

– Хоуард. Миссис Редли. Ну надо же, вдвоём. Давно не виделись. Как вы вошли?

– Здравствуй, Шарлотт. Калитка открыта.

– А…понятно. Что ж, по какому случаю?

– Уверен,  ты знаешь, по какому случаю. Здесь поговорим или в участке?

Шарлотт вздохнула и нехотя впустила их в дом.

В гостиной было мрачно, на всех окнах задëрнуты шторы, но не плотно – чтобы свет немного проникал.

– Открой шторы, Шарлотт, – попросил инспектор. – Хватит прятаться. В любом случае вся деревня узнает, что ты здесь. Не в темноте же нам разговаривать.

Шарлотт фыркнула, но шторы открыла. В комнате стало светло и как-то тревожно. Они уселись в старомодные кресла и замерли, с интересом изучая друг друга. Шарлотт, жгучая брюнетка с красиво вылепленным лицом греческой статуи, была одета по-домашнему, не накрашена, но выглядела всё равно эффектно. Она явно беспокоилась, хотя старалась держать себя в руках.