Старые леди и убийство накануне венчания - Шаркова Елена В. - Страница 6

– Ты повзрослел, Хоуард, – сказала Шарлотт. – Стал таким красавчиком, даже несмотря на эти усы. Зря ты их отрастил, без них тебе было лучше. А вот шрам тебе идëт. Делает тебя таким мужественным. Как ты его получил – неужели дрался с преступником, а, Хоуард? Или как мне теперь тебя называть? Инспектор Скотленд-Ярда? Хоуардом уже нельзя?

Инспектор хмыкнул.

– А вот ты совсем не изменилась. Что ж, можешь называть меня по имени, я не против. Смешно было бы разводить официальщину, правда? Но мою внешность мы обсуждать не будем. Ты знаешь, почему я здесь…

– Почему вы здесь, – ядовито уточнила Шарлотт.

Инспектор не смутился.

– Да, мы. Разве ты не рада увидеться с моей мамой?

– А она рада? – снова фыркнула Шарлотт.

– А я рада, – спокойно сказала миссис Редли. – Я тебя с младенчества знаю, Шарлотт, и мы действительно давно не виделись. Ты всегда была красавицей, ты и сейчас красавица, и мне приятно на тебя смотреть и с тобой разговаривать. Разумеется, ты нервничаешь, это естественно.

– Спасибо, миссис Редли, – смягчилась Шарлотт. – Я не то что нервничаю… я очень расстроена.

– Могу понять, – подхватил инспектор Редли. – Сейчас мы к этому перейдëм, но мой первый вопрос будет вот о чëм. Смотри, каковы факты. Тебя не было дома… сколько? Десять лет, да?

– Девять. Мама же умерла через год после моего отъезда… я приезжала на похороны, помнишь?

– Помню. Хорошо, девять лет. Однако ты упомянула Скотленд-Ярд, а я там работаю всего неделю. И у входа в дом цветут ирисы в горшке. И у дверей брошен пустой пакет из деревенской кондитерской, а дизайн они сменили только в прошлом году.

– Да ты просто Шерлок Холмс, – вяло отозвалась Шарлотт.

– И ещё, Хоуард, – заторопилась миссис Редли. – Обрати внимание на мебель! Вся пыль вытерта. И окна, посмотри на окна!

Инспектор огляделся.

– Спасибо, мама. Да, пыль вытерта, везде чисто, а ведь вряд ли ты, приехав вчера, сразу кинулась наводить порядок. Кто рассказал тебе о том, что я теперь в Скотленд-Ярде, кто принëс ирисы и приготовил дом к твоему приезду?

Шарлотт молчала, глядя в чисто вымытое окно.

– Ну, на этот вопрос мы и сами можем ответить, – сказала миссис Редли. – У тебя перед домом цветут жëлтые ирисы, Шарлотт. Это не самый модный цвет у нас в деревне, не так ли? Я знаю лишь несколько семей, которые всегда сажают именно жëлтые ирисы. И всего одну семью, сажающую их в садовые горшки, а не в открытый грунт. Эта семья – Фоггерты.

– Ах, вот в чëм дело, – засмеялся инспектор. – Это Белинда Фоггерт, да? Вы же втроëм дружили – ты, Белинда и Оливия.

– А какая разница, чьи ирисы? Что, это так важно?

– Пока не знаю, Шарлотт, но тебе лучше рассказать всё.

Шарлотт вздохнула.

– Ну, это Бел, конечно. Мы с ней поддерживали связь, писали друг другу время от времени, и вот я попросила еë немножко прибраться тут. На мытьë окон я и не рассчитывала, она сама. И горшок с ирисами из их сада она сама решила притащить. Сказала – чтобы мне было приятно вернуться домой. Всё это слишком, конечно, но Бел ничего не делает наполовину. А сегодня утром, когда… в общем, она пришла ко мне с булочками. Действительно из кондитерской, она же там работает. Но вчерашними – сегодня кондитерская закрыта… должна была быть закрыта…

Белинда – верная подруга, подумала миссис Редли. И всегда была верной подругой, и всегда преданно любила Шарлотт. Да, девушки дружили втроëм, но в таких случаях обычно есть один лидер, к которому тянутся остальные. В их тройке так и было: Белинда и Оливия боролись за близость к Шарлотт. Но Шарлотт уехала, через какое-то время уехала и Оливия. Белинда же всё время оставалась дома. Оливия вернулась, и без Шарлотт две девушки опять сдружились, хотя и не так сильно, как раньше. А теперь оказывается, что Белинда не переставала общаться с Шарлотт. Да… есть о чëм подумать.

– Давай обо всём по порядку, – предложил инспектор. – Ты приехала вчера, но почему в деревне об этом не знают? Если бы вся деревня знала, то и мама бы знала.

Обе женщины невольно улыбнулись.

– Я приехала на такси со стороны Старой фермы. Рано утром. И шла пешком через лес, – объяснила Шарлотт.

Еë дом стоял на краю деревни, сразу за садом начинался лес, и если она пробиралась краем Старой фермы, то действительно могла остаться незамеченной. Это мать и сын сразу поняли.

– Но Оливия знала, да? Нам миссис Хопкинс сказала, что ты приехала.

– Наверное, Ник ей сообщил.

– Ну, вот мы и приближаемся к самому главному. Теперь расскажи, пожалуйста, зачем ты приехала, да ещё тайком.

Шарлотт опять вздохнула.

– Я ничего вам не предложила… У меня есть кофе и чай. И молоко. И печенье, Бел заранее принесла.

– Спасибо, Шарлотт, не стоит. Давай лучше продол…

– А закурить у тебя есть, Хоуард?

Миссис Редли внимательно посмотрела на Шарлотт.

– Милая, а хорошо ли тебе в твоëм положении курить?

– Откуда вы… Да как… – Шарлотт сначала вспыхнула, потом рассмеялась. – Я всегда вами восхищалась, миссис Редли. Всегда считала вас очень умной и очень хитрой. Да, наверное, вы правы, не надо курить.

Инспектор, сначала изумившийся донельзя, быстро прошёл в себя.

– Так ты беременна? И отец – Николас?

– Да что ты! Нет, конечно. То есть – да, я беременна, но отец, разумеется, не Ник. Мы с ним десять лет не виделись… ну, то есть девять… но когда я приезжала на похороны, мы буквально двумя словами перекинулись, и всё. Он принëс мне соболезнования, а я поблагодарила. И с тех пор не виделись. Нет, отец моего ребёнка – другой человек… в Лондоне.

– Женатый? – проницательно спросила миссис Редли.

– Женатый, и что?

– Ничего, просто пытаюсь понять, зачем тебе нужен был Николас.

Шарлотт внезапно встала, вышла на кухню и загремела там посудой. Инспектор взволнованно зашевелился, но миссис Редли остановила его успокаивающим жестом. И не зря – Шарлотт вскоре вернулась с чашкой чая и пачкой печенья.

– Вы точно не будете? Я всё время хочу есть. Говорят, у беременных бывают всякие причуды, а я просто хочу есть – неважно что. Миссис Редли, у вас тоже так было?

– Сначала да, а потом прошло. Но ты на всякий случай не очень надейся – может и не пройти. Видишь ли, у разных женщин всë происходит по-разному. Скажи… а Белинда знает о твоей беременности?

– Нет. Никто не знает, кроме вас. Надеюсь, никто и не узнает.

Шарлотт вскрыла пачку, захрустела печеньем, отхлебнула из чашки – и все эти обыденные действия в еë исполнении выглядели верхом изящества. Она не старалась выглядеть красиво, это происходило само собой. Миссис Редли помнила: Шарлотт была такой с раннего детства, она не проходила стадию гадкого утёнка даже в подростковом возрасте, а как будто сразу родилась прекрасным лебедем. Редким женщинам даëтся такой дар.

– Ладно, я расскажу, – наконец решилась она. – Всё останется между нами?

– Не могу обещать, – честно ответил инспектор Редли. – Смотря о чëм пойдëт речь.

– Вот как? Но у меня нет другого выхода, всё равно надо рассказать правду, да?

– Да, Шарлотт, это для тебя сейчас лучше всего, – терпеливо подтвердил инспектор.

Миссис Редли с любопытством смотрела на сына. Она всегда мечтала узнать, каков он в работе, но, естественно, не могла даже надеяться на это. И вот несчастье с Николасом позволило ей  увидеть эту сторону жизни Хоуарда – самую важную для него сторону. Что ж, миссис Редли могла гордиться. Еë позднее дитя, еë ребëнок, которого она рожала в муках почти двое суток и который был таким слабеньким и болезненным в первые годы жизни, вырос в уверенного в себе мужчину. Офицера. Профессионала. Подумать только – инспектор Скотленд-Ярда! Будет работать в Лондоне!

Это делало еë одиночество ещё острее.

Между тем Шарлотт отставила чашку с недопитым чаем и отряхнула руки от крошек.

– В общем, дело было так. Тот человек… отец ребëнка… он режиссёр. Театральный режиссёр. А я… Вы, наверное, слышали, что я училась в Лондоне на курсах актёрского мастерства? Они много мне дали. У меня хорошо получалось играть! Я считаю, что могла бы быть неплохой актрисой. Но без протекции, сами понимаете, трудно пробиться… В общем, я надеялась, этот человек мне поможет. Завязался роман. А когда поняла, что беременна, он сказал – мало ли с кем я могла спать и мало ли от кого ребёнок. А я-то точно знаю, что от него, я целый год только с ним спала. Но ведь не докажешь. Вот если бы можно было какой-нибудь анализ сделать, чтобы доказать… Жалко, что наука такое не умеет.