Старые леди и убийство накануне венчания - Шаркова Елена В. - Страница 7

– Кем ты работаешь в Лондоне? Ты, выходит, не актриса?

По идеальному лицу пробежала тень.

– Секретарша в театре. Что, вы все тут думали – процветаю в Лондоне? Я и сама была уверена, что буду процветать. Ведь я же красивая! Миссис Редли, вы сказали, что я красавица, так и есть, правда?

– Так и есть, – подтвердила миссис Редли, испытывая острую жалость к этой очень эффектной и очень несчастной женщине.

Что бы она ни совершила.

– Я знала, что он женат, но его жена немолодая и толстая, и я, дура… впрочем, неважно, он сразу меня бросил, как только узнал о ребëнке. Срок у меня маленький, ничего ещё не видно, уж не знаю, как вы поняли, миссис Редли… и я подумала – вдруг Ник меня всё ещё любит. Всякое бывает, верно?

– Ты не знала, что он обручился с Оливией?

– Знала, конечно. Мне и Бел писала, и сама Лив.

– Ты переписывалась с Оливией?! – хором воскликнули Редли.

– Изредка. Мы же с ней дружили всё-таки. И в Лондоне когда она была, общались. Она нормальная девчонка. Звëзд с неба не хватает, прямо скажем, но…

– И ты собиралась у своей подруги отбить жениха прямо перед свадьбой?! – вскричала шокированная миссис Редли. – Что же ты за человек после этого!

Ей сразу стало нестерпимо стыдно от собственного высокомерия – даже щëки запылали. Как она могла так забыться? Да к тому же наверняка испортила всё Хоуарду, сломала ход беседы, теперь Шарлотт ничего не расскажет, выгонит их…

Однако Шарлотт, судя по всему, даже не слишком обиделась.

– Что я за человек? Обычный, миссис Редли. Обыкновенный человек, как все. Вам не понять, у вас-то был муж. Вы не знаете, каково это – забеременеть без мужа. А в этой жизни, миссис Редли, в этой жизни каждый сам за себя. Я просто боролась за своë счастье. Не горжусь этим, но… я же не могла иначе. Мне выйти замуж за Ника было важнее, чем Лив. Ведь ребëнку нужен отец!

– Ты приехала прямо накануне венчания…

– Хотела на несколько дней раньше, но не удалось отпроситься с работы. Я не могу сейчас потерять работу.

– Ты надеялась, что Николас примет тебя беременную? – удивлëнно спросил инспектор Редли.

– Хоуард, ну что ты! Какой ты смешной. Я не собиралась говорить ему о ребëнке. Мы бы переспали, поженились, а потом я бы родила якобы раньше срока. Бывают же недоношенные дети.

Миссис Редли смотрела на Шарлотт во все глаза. Она-то думала, что хорошо еë знала. Да, самовлюблённая, эгоистичная… но неужели до такой степени… Видимо, до такой. Миссис Редли снова стало стыдно – она поняла, что больше не жалеет Шарлотт.

– И что же случилось? Как вы встретились с Николасом? Рассказывай всё подробно, – сурово велел инспектор.

– Ничего не вышло, – с досадой сказала Шарлотт.

– Подробно!

– В общем, Бел попросила Ника прийти ко мне, но чтобы никто не видел.

– Сюда?

– Сюда. Он и пришёл.

– Во сколько это было?

– Днëм, часа в два, что ли. Не помню точно. Он такой был… замороженный.

– В каком смысле?

– Без эмоций. Смотрел на меня, как на пустое место. Я уж и так, и этак… Оделась соответствующим образом – и небрежно, и одновременно соблазнительно. Жаловалась, как тяжело и одиноко жить в Лондоне. Говорила, что всё поняла, что раскаялась, что зря тогда ушла от него. Даже заплакала. Ну, этому меня на курсах научили… Открытым текстом сформулировала: давай убежим от всех и начнëм всё заново.

Боже, какая пошлость, подумала миссис Редли.

– А он спросил, знаю ли я, что завтра у них с Ливви свадьба. Я говорю – да, вот поэтому и хочу, мол, спасти тебя от этого ненужного брака. Он засмеялся и всё повторял – спасти, спасти. Это единственная его эмоция была за весь разговор – ему смешно стало. В общем, я осознала, что ничего не вышло, он меня раскусил. Ник очень хорошо меня всегда знал. Я не смогла его обмануть, он понял, что я его не люблю. Смотрел на меня… с презрением. Это было невыносимо. Но я на всякий случай отыграла до конца, разрыдалась, умоляла… Противно вспоминать. Он сказал: «Мы больше никогда не увидимся». И повторил: «Никогда в жизни». Знаете, с таким пафосом. И ушёл.

Повисла тишина. Шарлотт допила остывший чай и догрызла печенье.

– А дальше? – наконец спросил инспектор Редли.

– Дальше ничего. Я всю ночь думала, уехать сегодня или взять да и заявиться в церковь… а утром прибежала Бел… с теми самыми булочками… и сказала, что Ник погиб. Ужасная новость. Бел даже забыла запереть за собой калитку, была не в себе.

– Так ты его больше не видела?

– Нет.

– Не встречалась с ним ночью на Проклятом утëсе?

– Конечно, нет. Хоуард, ты что, думаешь, я его убила? Зачем бы мне это делать? Пока он был жив, у меня всё ещё был шанс.

– Говоришь, зачем? Ну, из злости, например, – предположил инспектор.

– Я на него жутко разозлилась, это точно. Но я не стала бы лишать себя последнего шанса. Если прийти прямо на венчание… впрочем, о чём теперь говорить.

– Где ты была ночью?

– Здесь. Одна. Послушайте, я вам всё честно рассказала, а теперь буду собираться. Пора возвращаться в Лондон.

– Шарлотт, ты шутишь? Какой Лондон? Ты никуда отсюда не уедешь.

– Кто мне запретит – ты, что ли?

– Именно я – как инспектор полиции, ведущий расследование. Послезавтра дознание, тебе придётся на нëм выступить.

– Выступить на дознании?! – Шарлотт даже вскочила. – Да ты что! Я не могу! Меня уволят! Я же им сказала, что тëтя заболела… И что я заявлю всему свету – что беременна?!

– Об этом, я думаю, можно не говорить. Но передать содержание вашей с Ником беседы надо будет обязательно.

– То есть признаться, что я просила его бросить Лив и вернуться ко мне? Это ужас, ужас…

– Сформулировать можно по-другому, но суть, разумеется, останется та же. Шарлотт, человек погиб. И ты каким-то образом в это замешана.

– Ни во что я не замешана! Я же не знала! Я тут ни при чëм! Господи, что же делать…

Шарлотт плакала, а миссис Редли смотрела на неë и думала – это искренние слëзы или те самые, которым её научили на актёрских курсах? Скорее всего, искренние. Шарлотт действительно испугалась. Сейчас, когда речь шла о еë собственных проблемах, эмоции были настоящими, ненаигранными.

– Даже не пытайся сбежать, – спокойно продолжал инспектор. – Ты же понимаешь, что тебя быстро найдут. И тогда ты станешь главной подозреваемой.

– Подозреваемой в чëм? Хоуард, ты что, не понял? Ника никто не убивал!

– Откуда ты знаешь?

– Я же сказала, как он со мной попрощался. «Никогда в жизни не увидимся»! В каком случае так можно выразиться?

– Не знаю. Что ты имеешь в виду?

– Да очевидно же, что он покончил с собой!

2

Инспектор Редли второй раз за день взобрался на Проклятый утëс. Нелëгкое это было дело – высоко, тропинка крутая и каменистая. Но, с удовлетворением отметил инспектор, он всего лишь немного запыхался. Конечно, в юности такие вещи давались легче, однако он и сейчас в неплохой форме.

Площадку со скамейкой охранял полицейский, вызванный ещё утром из соседнего Фанчестера вместе с судмедэкспертом. Инспектор поставил охрану, потому что понимал – после того, как в деревне узнают о произошедшем, найдëтся немало желающих забраться на вершину утëса и поглазеть. Затопчут возможные улики.

Впрочем, существуют ли они, эти улики? Инспектор лично осмотрел утëс ещё утром, ему помогал новый констебль. Ничего важного не обнаружилось. Никаких следов – трава густая, земля плотная. Дождя давно не было. И никаких бумажек, окурков или оторванных пуговиц. Жители Айрис-Филдз-он-Си берегли Проклятый утëс и не мусорили здесь: излюбленное место свиданий или одиночных размышлений всегда должно оставаться чистым, этот закон инспектор Редли знал с детства.

– Почти никто не приходил, сэр, – доложил полицейский. – Так, ерунда: два юнца, а потом молодая леди, и всё. Я их не пустил.

– Что за юнцы? Что за леди?

– Не знаю, сэр, я не спросил фамилии, – смутился полицейский. – Парни сказали, что пришли погулять, а леди ничего не сказала.