Старые леди и убийство накануне венчания - Шаркова Елена В. - Страница 8

– Как они выглядели?

– Мальчишки лет пятнадцати. Приехали на велосипедах. А леди… примерно ваших лет, невзрачная такая. Вы же велели никого не пускать, я и не пустил.

– А как насчёт разумной инициативы?

– Простите, сэр?

– Ваша-то фамилия как?

– Коллинз, сэр.

– Коллинз, будете продолжать в том же духе – по службе не продвинетесь.

Отчитав Коллинза, инспектор Редли почувствовал смутную вину за то, что не ставил ему конкретную задачу – узнавать фамилии тех, кто захочет проникнуть на площадку. Полицейский был молод и явно нуждался в точных указаниях. С другой стороны – а как же та самая инициатива?

Инспектор фыркнул и подошёл к краю утëса.

Каждый раз, когда он здесь оказывался, у него захватывало дух. За всю жизнь так и не привык к этой открыточной красоте. Какой простор! Море, сплошное море, куда ни глянь, и полоска пляжа внизу, под утëсом.

Вдали на пляже маячили две фигурки. Инспектор пригляделся – да это мисс Вордси и миссис Грэм. Он же сам посоветовал им прогуляться к морю, вот они и гуляют. Инспектор с удовольствием понаблюдал, как они стояли у воды, изредка переговариваясь, а потом оглянулись, нашли большой камень, уселись на него и замерли, глядя на море. Потом мисс Вордси встала и пошла по пляжу прогулочным шагом, а миссис Грэм осталась сидеть.

Удачно мама пригласила их погостить. Ему повезло, что эти две старые леди здесь. Да, в прошлый раз, в Сент-Энн-Уотерс, инспектор Редли не сразу оценил их потенциал, но теперь он такой ошибки не сделает. Не сейчас, когда впервые в жизни ведëт расследование в качестве сотрудника Скотленд-Ярда. Это слишком важно для него, чтобы отказываться от помощи. В Ярде и без того будут болтать о том, что его взяли по протекции. А уж если Редли не раскроет дело… Люди не поверят в его профессионализм.

Хотя протекция, безусловно, была.

Здесь, в родной деревне, его не воспринимают всерьёз. Ну, может быть, частично и воспринимают, но не до конца. И не все. Он – тот самый пророк в своëм отечестве. С этим ничего не поделаешь: старшее поколение знало его малышом, ровесники помнят о шалостях, которые учиняли вместе с ним. А две чужие старушки, такие милые и скромные, наверняка будут иметь успех среди жителей Айрис-Филдз-он-Си и услышат немало интересного. Даже учитывая, что все прекрасно знают, чьи они гостьи.

Впрочем, мать тоже ему поможет. С Шарлотт у неë отлично получилось. Заодно мать немножко встряхнëтся, ей это полезно. В конце концов, после смерти отца прошло уже целых два года, и ей явно становится легче.

Инспектор Редли был молод, здоров и считал, что хорошо понимает свою мать. Не потому, что не любил еë, – любил, но был молод и здоров.

Он оторвался от созерцания мисс Вордси и миссис Грэм и внимательно посмотрел на россыпь острых камней под утëсом. Страшно подумать, каково было бедняге Николасу. Что он успел подумать, пока падал? Был ли в сознании? И главный вопрос – был ли он здесь один?

Редли не поверил Шарлотт, которая старалась убедить их, что Николас бросился с утёса сам. Ну уж нет, только не Николас. Он был славным парнем, немного мечтательным, но всегда оптимистичным. Лишить себя жизни накануне собственного венчания? Да кто в это поверит? Несчастный случай – да, возможно.

Или убийство.

Кому в их идиллической приморской деревне могло понадобиться убить жениха накануне свадьбы? Конечно, есть внезапно появившийся персонаж – Шарлотт. Коварная, подлая Шарлотт. Но зачем ей смерть Ника? Просто месть за то, что Ник еë отверг? Как-то глупо. С другой стороны, Шарлотт беременна, мало ли что могло взбрести ей в голову… хотя вряд ли убийство входит в перечень капризов беременных женщин.

Инспектор Редли ещё раз оглядел пейзаж, вдохнул полной грудью морской воздух и в который раз пожалел о том, что в Лондоне он будет лишëн этой красоты и свободы. Но тут ничего не поделаешь – или Айрис-Филдз-он-Си с красотой и свободой, или карьера.

Пора было спускаться в деревню и работать дальше. Одна мысль подспудно грызла инспектора с тех пор, как миссис Грэм спросила его, есть ли алиби у мясника, нашедшего тело. У мистера Брэддинга. В разговоре с ним инспектор не зашëл так далеко, и знал, почему, и злился на себя за это. Алиби мистера Брэддинга всë-таки придëтся проверить, и это грозило инспектору… чем-то неприятным точно грозило.

Издержки работы в родной деревне.

Редли не хотел об этом думать. Нахмурился, помотал головой, как лошадь, и направился к полицейскому, следившему за ним с нескрываемым интересом.

– Покиньте пост, Коллинз, снимаем охрану, – сказал Редли. – Будете спускаться – осторожнее, тропа для новичков опасная.

Да тут весь утëс опасный, а если парню действительно помогли упасть – вся деревня опасная, подумал Коллинз, но благоразумно промолчал. Ни к чему нарываться – видно же, что у инспектора Скотленд-Ярда настроение так себе.

3

Сидеть на камне было не слишком удобно – спина сразу заныла без опоры. Но Ивлин терпела. Деликатная Вайолет сказала, что пройдëтся, и действительно медленно пошла вдоль кромки воды, не оглядываясь.

Ивлин осталась наедине с морем. Наедине со своим мальчиком.

– Здравствуй, сынок, – прошептала она, глядя на мелкие набегающие волны.

За долгие годы, что прошли после гибели Барта, она несколько раз уже бывала на побережье Северного моря. Каждая поездка превращалась в тяжëлое испытание. Но сейчас встреча с морем казалась особенно важной. Ивлин хотела понять, выдержит ли она постоянное соседство со стихией, поглотившей еë жизнь вместе с жизнью сына.

К тому же эта местность на восточном побережье Британии находилась как раз напротив голландских вод, в которых немецкая подводная лодка атаковала крейсер «Кресси». Переезжать в Голландию Ивлин не собиралась, но мысль о том, чтобы поселиться хотя бы напротив, давно её волновала.

Ивлин смотрела на линию горизонта – небо почти сливалось с водой. Море сегодня было спокойным. Мимо пролетела чайка – может быть, надеясь увидеть у женщины еду. Но Ивлин сжимала в руке лишь несколько колокольчиков, сорванных по дороге.

Далеко справа высился Проклятый утëс. То есть сëстры предположили, что это он и есть, увидев по дороге на пляж громадную мрачную скалу, и даже обсудили, был ли у падающего с неë человека шанс выжить. Но сейчас Ивлин не помнила и не думала о том, что произошло там накануне. Она смотрела на море.

Можно было бы приходить сюда каждое утро. Здороваться с сыном. Сидеть и молчать – или разговаривать с призраками прошлого. Потом возвращаться домой, набравшись во время этой медитации душевных сил.

Или, наоборот, растеряв все душевные силы.

Не попробуешь – не узнаешь, не так ли?

Ивлин встала, кряхтя и держась за поясницу. Подошла к воде, бросила в неë колокольчики и несколько минут наблюдала, как волны таскают их туда-сюда.

– Это тебе, сынок, – прошептала она.

Но сына не было, не было, не было. Ивлин недоумевала – с кем она разговаривает, когда зовёт своих погибших? С ними, с Богом или всë-таки с самой собой, сумасшедшей старухой?

Ивлин подняла голову, увидела, что сестра ушла довольно далеко, крикнула ей, Вайолет обернулась, и они побрели навстречу друг другу – две старые женщины на берегу равнодушного моря.

Вайолет подошла и вопросительно взглянула сестре в лицо.

– Мне кажется, я смогла бы, – сказала Ивлин нетвëрдым голосом. – И я хочу.

– Да? Это хорошо, – мгновенно откликнулась Вайолет. – А я вот подумала сейчас… Меня знаешь что стало смущать… Я именно об Айрис-Филдз-он-Си. Тут очень красиво, конечно. Ну, море же, оно просто не может быть некрасивым. Но только что так ужасно погиб человек… прямо посреди всей этой красоты… Не будет ли это всегда портить впечатление… не впечатление, нет… саму жизнь в этой деревне?

– А в твоей деревне совсем недавно человека убили, – напомнила Ивлин, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. – Прямо в приëмной доктора. В твоей мирной деревне! Никогда не знаешь заранее, где что случится.