Измена. Ты меня (не) забудешь (СИ) - "Tommy Glub" - Страница 4

— Подожди с этим, ты мне ещё пригодишься, — я коротко хохочу, и голос мой звучит уже живее. — На носу открытие нового ресторана, так что потерпи.

Алек рассмеялся, делая приглашающий жест к выходу, и я, чуть приободрившись, последовала за ним. Он, как обычно, умудряется разрядить даже самый сложный момент, и его лёгкость ненадолго прогоняет из моей головы раздражающий и пронзительный голос Светланы, который обычно звенит как ультразвук, вызывая в груди острое раздражение.

___

*Бренд-шеф — это лицо заведения, которое отвечает за бренд. Он отвечает за запуск ресторана, разработку концепции и создание меню.

Рома

— Раевский, черти тебя дери! — встаю из кресла, ощущая, как напряжение рвётся наружу. — Я убил на тебя целую ночь, а ты опять меняешь пункты? Да мне дешевле будет найти кого-то другого! Сам послушай, что ты предлагаешь! — он меня уже бесит. Пытаясь набить себе цену, он только хуже себе делает.

— Погоди, погоди искать… Ладно, — сдаётся он, к счастью, поняв, что переиграл. Конечно, сдаётся. Он уже вторую неделю без работы сидит, ему нужно это гораздо больше, чем мне. Едва открываю рот, чтобы ему это напомнить, он вставляет:

— На твоих условиях, Крупьянов. Но не пять процентов, а…

— Раевский! — мои нервы на пределе, и я сжимаю кулаки, чтобы сдержаться.

— Ладно, уговорил, — уступает он наконец. — А знаешь что?

— Что ещё? Стриптиз мне предложишь? — саркастично хохочу, пытаясь разрядить раздражение.

— Дай телефон своей помощницы. Она у тебя такая секси, я её переманю.

— Пока, Раевский, — рявкаю, едва сдерживая злость от его нахального поведения. Даже после всех этих проволочек, после мучений и бессонных ночей, чтобы согласовать всё к поездке, ему всё равно нужно было повертеть мной до последнего момента, будто ему доставляет удовольствие вытягивать из меня нервы по капле.

Поворачиваюсь и замираю. Света всё так же стоит у двери, ожидая, когда я закончу разговор. Чего она ждёт? Порой её непробиваемая невозмутимость меня изводит, и, честно говоря, я бы с радостью сплавил её тому же Раевскому. Но пока она так преданно смотрит на меня своими огромными глазами, рука не поднимается. А вдруг начнёт носить информацию конкурентам или тому же Раевскому, кто умеет играть грязно? Или тому, кто умнее её? Сожрут меня вместе с семейной компанией и даже скрепок не оставят.

— Чего стоим, Светочка? — оборачиваюсь к ней, не скрывая лёгкой иронии.

Она медленно поднимает взгляд, будто оценивает моё настроение, и мягко улыбается:

— Я всё отправила. Теперь нам нужно…

А, вот как. В этом она, конечно, мастер — с планшета может выполнить всё без единой заминки, и, честно говоря, её эффективность впечатляет. Предыдущие помощницы так не умели: ей достаточно одного напоминания, и всё выполняется в срок. Но порой её взгляды… слишком многозначительны.

— Поехали обедать? — перебиваю её, не в силах больше терпеть голод. — Я голодный, как волк.

Глаза Светы загораются, она тут же блокирует планшет, с лёгкой улыбкой отвечает:

— Пять минут, и я готова.

Как бы мне ни хотелось иногда с ней поругаться, но её готовность работать на результат либо и правда на высшем уровне, либо очень хорошо выдрессирован её же желанием быть рядом со мной. Не удивлюсь, если она пытает ко мне чувства. Помощницы обычно влюбляются в шефов.

Но как хорошо, что я женат. На самой лучшей девочке на свете.

Пока едем, Света делает вид, что погружена в работу, периодически что-то набирая на планшете. А я не могу выбросить из головы мысли о жене. Сегодня утром так и не удалось застать её и Тёму, и теперь я надеюсь, что хотя бы вечером получится провести время с ними. Соскучился до чертиков, но ночью, глядя на неё спящую, не решился будить. В ванной я заметил таблетки и какие-то лекарства от тошноты — значит, ей снова было плохо.

Когда сворачиваю на парковку ресторана сети Вероники, взгляд сам собой приковывается к знакомым фигурам. Это она с Алеком. Они идут к её машине: он смеётся и как-то ужом обвивается вокруг неё, явно о чём-то увлечённо рассказывая, а она смотрит на него, улыбаясь. Её взгляд скрыт за солнцезащитными очками, но сияющая улыбка на её лице заставляет и меня улыбнуться в ответ. Наверное, обсуждают новый ресторан — всё-таки Алек вдохновляет её, как никто другой. Он отрабатывает каждую копейку своей зарплаты в валюте.

И хотя в груди что-то кольнуло от этой картины, я подавил в себе ревнивые мысли.

— Вероника не звонила? — спрашиваю у Светы, стараясь держать голос ровным.

— Ой, простите! Да, звонила, — отвечает она, тоже заметив мою жену, уезжающую с Алеком. — Сказала, что у неё очень важная встреча, и она может опоздать на ужин. Наверное, они с Алеком Егоровичем снова за город поедут до самой ночи.

— До ночи? Так уже было? — поворачиваюсь к ней, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Девочки из ресторана говорили, что на этой неделе они часто встречались, уезжали куда-то… Не знаю, Роман Анатольевич…

Слова помощницы проникают в сознание, оседая тяжёлым грузом. Не думая, поворачиваю руль и еду следом за Вероникой. Держусь на расстоянии, немного отстаю, чтобы не привлечь внимания. Что-то тёмное, липкое, неприятное заполняет меня изнутри, словно я не могу заставить себя остановиться и прекратить эту глупую слежку.

Это же моя Вероника. Моя кошечка. Моя девочка. Она бы не могла мне изменить. Она бы не посмотрела на Алека, не допустила бы этого. Я её знаю.

Или?

Едем недолго. Внутри всё сжимается, когда мне приходится приткнуться во втором ряду парковки перед гостиницей, проклиная тесноту и свою неудачную позицию, откуда я могу лишь наблюдать. Алек, приобняв Веронику за плечи, ведёт её внутрь, как будто это самый обычный вечер, как будто они не боятся, что кто-то их заметит. С каждым шагом, который они делают в сторону входа, всё больше хмурюсь, сжимая руль так, что побелели пальцы.

Жду, пока они возьмут номер, пока оплатят… Чёрт, ну как же это мерзко. Каждая секунда кажется вечностью, едва они не скрылись за дверьми, оставляя меня один на один с дикой смесью ярости и предательства.

— Роман Анатольевич, хотите, я пойду гляну? Спрошу у девочек? — Света осторожно выводит меня из зацикленности, явно почувствовав, как внутри меня закипает злость.

— Иди, — бросаю, не дослушав. Она понятливая, и в такие моменты я это особенно ценю. Поняла, что сейчас не тот момент, когда мне можно перечить или задавать лишние вопросы. Знает, что если вдруг захочется кого-то убить, она, скорее всего, первой попадётся под руку. А после и Алек, и Вероника…

Нет, её я не трону. Её я…

Да нет, бред. Она не могла. Не спит она с ним. Сколько раз они уже ездили вместе по делам перед открытиями? Может, просто здесь удобнее проводить встречи, гостиница ближе к ресторану, еда вкуснее, диваны мягче… Простыни чище… Блять.

Дверь открывается, и Света садится в машину, откашливается, будто собираясь с духом, и ровным голосом докладывает:

— Девочки сказали, что они взяли, как обычно, номер на ночь и заказали ужин, — говорит она так буднично, что меня передёргивает.

— Что? — резко поворачиваюсь к ней, и она бледнеет под моим взглядом. Вцепляюсь в руль, и тихий скрип доносится из-под моих пальцев, возвращая меня в реальность. Трясущимися руками набираю Веронику. Она не отвечает сразу, и каждая секунда, пока идут гудки, ощущается вечностью. Наконец, через пять гудков, она берёт трубку. В её голосе я слышу лёгкое эхо. Она… в душе? С ним?

— Да, милый? — звучит её голос, спокойный, но в нём что-то не так, как будто… некая отстранённость проскальзывает в интонациях.

— Родная, у нас в силе ужин? Я заказал столик, — говорю, стараясь сохранять равнодушие, хотя внутри всё переворачивается.

— Прости, можешь отменить? — её голос звучит тихо и как-то неловко. — У нас с Алеком накопилось столько дел… Пришлось ехать обедать в другое место. Поужинаешь с Тёмой? Я приеду к восьми домой.