Развод в 40. Я больше не твоя (СИ) - Овчинникова Валери - Страница 7

Лена улыбается.

— Поняла.

Когда зал пустеет, остаемся мы с Андреем. Он весь день провел за столиком у окна, пару раз выходил на звонки, один раз купил половину витрины с собой, потому что, как он выразился, «сотрудники в офисе не виноваты в моей затянувшейся командировке в твоей пекарне». Удобная формулировка. Очень лавровская.

— Тебя подвезти к юристу? — спрашивает он.

— Нет.

— Хорошо.

Сразу хорошо. Без спора. Я уже начинаю привыкать, а нельзя. Привыкать к нормальному мужскому поведению после двадцати двух лет брака — опасное занятие. Можно случайно понять, сколько всего было ненормальным.

— Я вызову такси, — добавляю.

— Вызови.

Он надевает пальто.

Я беру сумку, проверяю документы, закрываю кассу, ставлю сигнализацию. Все привычные движения сегодня ощущаются иначе. Как будто я не просто закрываю пекарню на ночь, а закрепляю границу: это мое. Мой труд. Мое место. Моя дверь. И если Олег думал, что я отдам все из-за страха остаться одной, он плохо меня считал. Очень плохо.

На улице темно. Воздух холодный, пахнет влажным асфальтом и хлебом, который впитался в мою одежду. Андрей стоит рядом у входа, не лезет, не берет сумку, хотя наверняка хочет. Или я уже начинаю придумывать. Неважно.

— Марина, — говорит он.

— Да?

— Сегодня к юристу. Завтра к бухгалтеру. Потом оценка бизнеса. Не затягивай.

— Я знаю.

— Знаешь — не значит сделаешь.

Я поворачиваюсь.

— Ты сейчас хочешь командовать женщиной, которая только что выгнала мужа?

— Нет. Хочу, чтобы женщина, которая только что выгнала мужа, не потеряла пекарню из-за усталости.

Нечем крыть.

Ненавижу, когда мужчина прав. Особенно когда не мой муж.

— Приму к сведению.

— Хорошо.

Мы молчим.

Такси подъезжает через три минуты.

Перед тем как сесть, я оборачиваюсь.

— Андрей.

— Да?

— Про двадцать пять лет. Мы не будем сейчас это обсуждать.

— Я помню.

— И ты не будешь использовать мой развод как окно возможностей.

Он смотрит на меня долго. Спокойно. Но в этом спокойствии есть что-то горячее, скрытое, не высказанное. Не мальчишеское. Мужское. Опасное для женщины, которой сегодня и так хватило открытий.

— Марина, — говорит он. — Я ждал не для того, чтобы взять тебя сломанной. Я подожду, пока ты снова станешь собой.

Сажусь в такси быстро.

Не потому что хочу сбежать.

Потому что если останусь еще на минуту, отвечу что-нибудь не то. А у меня сегодня уже и так слишком много сказанных вслух вещей.

Юрист принимает меня в восемь.

Полтора часа документов, вопросов, брачного имущества, долей, счетов, рисков, доверенностей, выписок и холодного душа в виде фразы: «Если супруг начал действовать за вашей спиной, нужно срочно проверить движение средств». Я выхожу от него с головой, полной терминов, и с четким списком того, что нужно сделать утром.

Телефон разрывается от сообщений.

Олег:

«Ты где?»

«Не заставляй меня приезжать к пекарне».

«Марина, хватит играть в сильную женщину».

На последнем сообщении я даже улыбаюсь.

Играть.

Милый мой, если бы я играла, я бы давно сняла грим, легла и попросила вернуть мне нормальную жизнь. А я стою у бизнес-центра с папкой документов и собираюсь вызывать такси домой, где мне, между прочим, надо решить, пускать ли тебя за вещами или сменить замки.

Звонит Наталья Петровна, бухгалтер.

Сердце неприятно дергается.

— Да, Наталья Петровна.

— Марина Викторовна, вы просили проверить движение средств и документы по заявке.

— Проверили?

Пауза.

Та самая, после которой хороших новостей не бывает. У бухгалтеров есть особый вид молчания. Оно звучит как налоговая, суд и минус на счете одновременно.

— Марина Викторовна, сегодня днем с расчетного счета был сделан перевод. Три миллиона двести тысяч рублей.

Я останавливаюсь прямо у выхода.

— Куда?

— Назначение платежа: аванс по аренде помещения в ТЦ «Галерея Север».

В ушах становится тихо.

Олег все-таки сделал это.

— Кто подписал?

— Олег Сергеевич. По электронной подписи. Но это еще не все.

Я сжимаю телефон так, что пальцы начинают болеть.

— Говорите.

— Получатель платежа — новая компания. ООО «СоколФуд». Учредитель — Вероника Игоревна Мельникова.

Я стою у выхода из бизнес-центра с телефоном у уха и смотрю на стеклянные двери, в которых отражается женщина с папкой документов, темными кругами под глазами и лицом человека, которому только что сообщили, что муж не только изменяет, но и выводит деньги на фирму любовницы.

Хороший вечер.

Насыщенный.

Сначала семейный скандал в пекарне, потом консультация у юриста, потом звонок бухгалтера с новостью, что три миллиона двести тысяч рублей ушли на ООО «СоколФуд», где учредитель — Вероника Игоревна Мельникова. Если бы мне утром кто-нибудь сказал, что к девяти вечера я буду стоять на улице и мысленно изучать уголовный кодекс, я бы еще уточнила, по какой статье. Теперь уточнять не хочется. Хочется взять Олега за его дорогой воротник и спокойно спросить, в какой момент он решил, что я окончательно стала предметом интерьера.

— Наталья Петровна, — говорю я в трубку, стараясь не повышать голос. — Повторите еще раз. Медленно.

— Марина Викторовна, с расчетного счета ООО «Сокол и Хлеб» сегодня в 13:42 ушел платеж на три миллиона двести тысяч рублей. Назначение платежа: аванс по аренде помещения в ТЦ «Галерея Север». Получатель — ООО «СоколФуд». Учредитель — Мельникова Вероника Игоревна. Директор тоже она.

Я закрываю глаза.

Директор тоже она.

Вот молодец девочка. И волосы гладкие, и папка красивая, и фирму уже открыла. Пока я в пять утра считала миндальную муку, кто-то в нашей семье строил новую жизнь через расчетный счет. Очень современно. Любовницы больше не просто получают духи и сообщения с сердечками. Теперь им переводят авансы по аренде.

— На основании какого договора?

— Договор приложен в банк. Я открыла копию. Он подписан Олегом Сергеевичем по ЭЦП. Договор оказания услуг по сопровождению открытия новой точки и резервированию помещения.

— Сопровождение открытия? — переспрашиваю я.

— Да.

— То есть наша компания заплатила компании его любовницы за то, что она будет сопровождать открытие точки, которую я не согласовывала?

— По документам выходит так.

Мне хочется засмеяться. Очень сухо, без радости. Потому что если не смеяться, придется кричать, а на улице у бизнес-центра приличные люди, охрана и камеры. Пусть хотя бы они не видят, как женщина сорока пяти лет узнает, что ее муж оказался не только изменщиком, но и финансовым творцом с фантазией.

— Наталья Петровна, слушайте внимательно. Пришлите мне платежку, договор, выписку по счету за последний месяц и список всех операций, которые Олег подписывал за последние две недели. Письменно. На мою почту и юристу, я сейчас дам адрес. И еще — доступы в банк.

— У вас административный доступ есть, но ЭЦП у Олега Сергеевича тоже активна.

— Ее можно ограничить сегодня?

— Сегодня банк уже не проведет изменения. Но можно направить письмо через клиент-банк и утром подтвердить в отделении. Я подготовлю.

— Готовьте. И еще, Наталья Петровна… — Я делаю вдох. — Если за сегодня были документы по выводу товарного знака, переуступке рецептур, поставщикам, аренде или оборудованию — все поднимайте.

— Я поняла.

Судя по голосу, поняла она даже больше, чем я сказала. Хороший бухгалтер в семье иногда ценнее родственника. Родственник может сказать «потерпи, все мужики такие», а бухгалтер молча найдет платежку, от которой у суда дернется глаз.

Я сбрасываю вызов и несколько секунд стою неподвижно. На улице холодно, люди выходят из бизнес-центра, кто-то говорит по телефону, кто-то смеется, у кого-то нормальный вечер. Завидую. Нормальный вечер сейчас кажется мне роскошью: прийти домой, снять обувь, разогреть ужин, поругаться с дочерью из-за немытой кружки, посмотреть сериал, лечь спать, не проверяя, на какую фирму муж вывел деньги.