Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 13

Это не делало лейтенанта приятнее. Высокомерие, самодовольство и привычка говорить с нижестоящими «через губу» никуда не исчезли. Однако в данном случае эти качества сработали для успеха нашего общего дела.

Впереди темнела стена леса. С расстояния она казалась сплошной, без просветов. Лишь приблизившись, я различил разрыв между кустами, через который несколько часов назад вывел «полуторку» на открытое место.

Я сбросил скорость. На опушке показалась человеческая фигура. Наблюдатель сделал несколько шагов вперед, поднял руку, затем указал вглубь леса. Его лица я не разглядел, да это и не требовалось. Нашу машину ждали.

Я свернул с просёлка. Под кронами стало гораздо темнее. Светлая полоса неба исчезла за ветвями, дорога угадывалась лишь по чуть более светлой земле между стволами.

Грузовики колонны расположили под деревьями, но первым на глаза попался «Цюндапп» с пулеметом. Я остановил «полуторку» возле него и заглушил двигатель. Из темноты почти сразу появились Недвигин и Смирнов. Генерал двигался быстро, несмотря на усталость.

— Вернулись, — с облегчением произнёс Недвигин, подходя ближе. — Что в городе?

Я выбрался из кабины. Метёлкин вышел с другой стороны, прихватив планшет.

— Пинск удерживают разрозненные части Красной Армии и отряд местных добровольцев, товарищ генерал, — начал я. — Немцы вчера пытались взять город силами примерно до полка. Штурм отбили с большим трудом. Где сейчас стоят немцы неизвестно. Новый удар ожидают утром, хотя полной уверенности нет.

Недвигин нахмурился.

— А госпиталь работает?

— Эвакуирован, — ответил я. — Почти всех раненых и основную часть персонала вывезли. В здании остались главврач Корсакова, одна медсестра, два санитара и десять раненых, которых привезли уже после эвакуации.

Генерал тяжело выдохнул.

— Значит, нас не примут?

— Примут, — возразил я. — Сначала Корсакова отказалась. Хирургов нет, лекарств почти не осталось. Но потом все–таки согласилась дождаться колонну. Но ехать нужно прямо сейчас — они ждут транспорт для эвакуации оставшихся.

Я указал на кузов «полуторки».

— Ещё она передала ящик с перевязочными материалами и лекарствами. Не очень много, но Рябинину пригодится.

Смирнов поднялся на подножку, заглянул в кузов и осторожно коснулся крышки ящика.

— Дорога свободна? — спросил он, спускаясь на землю.

— Свободна.

— Просёлок нагруженные грузовики выдержит?

— Выдержит. Земля сухая, колеи неглубокие. От леса до окраины препятствий нет.

— Сколько времени займёт путь?

— Около часа, если двигаться осторожно и не растягивать колонну.

— На улицах завалы имеются?

— Крупных нет. Стекло возле стен, оборванные провода и отдельные обломки, но середина улиц расчищена. Все машины пройдут.

— До госпиталя дорогу запомнил?

— Запомнил. Я поведу колонну на «полуторке».

Смирнов посмотрел на Недвигина.

— Значит, можно ехать, товарищ генерал–майор.

Недвигин кивнул.

— Поднимай водителей. Машины готовить к немедленному выезду. Предупреди Рябинина и Астахова, пусть проверят повязки и размещение перед дорогой. «Полуторка» Сошникова идёт первой, за ней мотоцикл с пулемётом, дальше грузовики. «Опель» замыкает.

Между соснами сгустилась темнота, первое июля, день, ставший очень длинным, заканчивался.

Через несколько минут один за другим заработали двигатели. Под деревьями разлился неровный шум, в котором различались низкое урчание грузовиков и стрекот мотоциклетных моторов. Я отнёс ящик с медикаментами Рябинину. Врач открыл крышку, быстро перебрал бинты, упаковки лекарств и ампулы, просмотрел этикетки, а затем осторожно закрыл ящик, словно внутри находились драгоценности.

— Неплохо, — вздохнул Борис Львович, поднимая на меня усталые глаза. — Такого запаса нам на пару дней хватит. Откуда всё это?

— Елизавета Игоревна собирала.

— Главврач госпиталя? На неё похоже, — одобрительно сказал врач. — Из пустого шкафа способна вытащить то, чего там никогда не было. Она в Пинске?

— Обещала дождаться нашей колонны.

Рябинин кивнул и сразу вернулся к раненым. Смирнов прошёл вдоль колонны и доложил комдиву:

— Все готовы, товарищ генерал.

— Сошников головным. Я с ним в кабине. Мотоцикл с пулеметом сразу за нами. Смирнов, ты замыкающим, проследишь, чтобы никто не потерялся, — приказал Недвигин. — Фары не включать, держать дистанцию, не растягиваться.

Генерал повернулся ко мне.

— Поехали!

Колонна медленно выбралась из леса. Я вывел «полуторку» на просёлок и прибавил скорость. «Цюндапп» Гаврилюка держался сзади на расстоянии пары десятков метров. Генерал сидел рядом, всматриваясь в темноту, словно надеялся первым заметить город. В щель между рамой и стеклом задувало холодный воздух, пахнущий сырой землёй и полынью.

Пинск обозначился не огнями, а тёмной полосой садов. Электрическое освещение не работало, окна домов оставались темными. Лишь в центре города виднелось несколько слабых жёлтых точек.

На окраине нас ждал Рябов. Старшина увидел «полуторку», вышел к краю дороги, но останавливать колонну не стал. Я высунул руку из окна и махнул. Рябов махнул в ответ и отступил, пропуская машины.

На первой улице я снизил скорость, опасаясь потерять колонну на поворотах. На первом перекрёстке оглянулся. За «Цюндаппом» двигался грузовик, дальше угадывались остальные. Все машины держались вместе. Вскоре колёса застучали по булыжникам, а вокруг «выросли» каменные дома.

Патруль дотошного старшего сержанта я заметил на прежнем месте. Демидов первым услышал приближение машин, вышел на середину улицы и поднял обе руки, требуя остановиться.

Я нажал на тормоз, одновременно высунул ладонь в окно и несколько раз махнул, показывая, что едут свои. Но сержант был непоколебим — остался стоять, преграждая нам путь. «Цюндапп» Гаврилюка взял чуть правее, открывая себе сектор стрельбы. За ним начали останавливаться грузовики. Рев двигателей метался между домами, многократно отражаясь.

Сержант неторопливо подошёл к «полуторке». Он узнал меня, кивнул, потом посмотрел на Недвигина, и машинально вытянулся при виде генеральских звезд на петлицах.

— Товарищ генерал, старший сержант Демидов, комендантский патруль, — напряжённо проговорил он. — Это ваша колонна?

— Та, о которой мы предупреждали, — сказал я. — Бойцы семьдесят пятой стрелковой дивизии.

— Сержант, освободите дорогу, мы торопимся! — негромко процедил Недвигин.

— Простите, товарищ генерал, но мне надо проверить ваши документы, — упрямо возразил старший сержант. — В город въезжает несколько автомобилей, два немецких мотоцикла, на них вооружённые люди. Я обязан установить, кто ими командует и на каком основании колонна передвигается по Пинску.

Недвигин отчетливо скрипнул зубами и толкнул дверцу. Выбравшись из кабины, генерал выпрямился, расправил плечи, одёрнул гимнастёрку и поправил ремень. Увидев знаки различия появившегося перед ним генерала, красноармейцы встали по стойке «смирно», растерянно хлопая глазами. Старший сержант тоже принял строевую стойку.

Недвигин подошел ближе к нему и несколько секунд разглядывал в упор, словно редкого экзотического зверя. Молодой патрульный заметно побледнел.

— Старший сержант Демидов? — негромко уточнил Недвигин.

— Да, товарищ генерал–майор, — дрогнувшим голосом ответил патрульный. — Командир патруля комендатуры.

— Очень хорошо, старший сержант, — с подчёркнутой вежливостью произнёс генерал. — Перед вами колонна семьдесят пятой стрелковой дивизии. В машинах тяжелораненые, нуждающиеся в срочной медицинской помощи. Я генерал–майор Недвигин, командир дивизии. Какие дополнительные сведения вам необходимы?

Демидов сглотнул, но отступать не стал.

— Товарищ генерал–майор, мне приказано проверять всех военнослужащих, прибывающих в город. Особенно вооружённых и передвигающихся группами. Я должен доложить в комендатуру и установить порядок дальнейшего движения колонны.