Сообщница Злодея - Мерер Ханна Николь - Страница 8

Шрам на плече Эви запульсировал, посылая разряды по позвоночнику до самого кинжала на бедре – и очень больно.

– Не ты растила её! – вырвалось у неё словно под давлением этого жара.

Нура, вздрогнув, попятилась.

– Я… я понимаю.

Эви вздохнула и встала.

– Я не хочу обижать тебя. Ты сказала, что вынесешь правду, а правда в том, что для Лиссы ты просто посторонняя.

«Да и для меня тоже».

Но этого Эви не добавила, потому что в список дел на день не входило разбить маме сердце, к тому же она была готова заставить себя принять маму, если это хоть немножко поможет измученной Лиссе. Выдавить из себя улыбку у неё точно получится.

– Ей нужно просто узнать тебя поближе, и всё будет хорошо, мам. Не переживай. – Эви взяла маму за руку.

Нура улыбнулась в ответ.

– Наверное, ты права. Я… Ох, хасибси!

Взгляд мамы упал на блокнот, раскрытый на столе, Нура взяла его в руки и показала на пятна. Кровавые пятна. Оставшиеся после того, как Эви пырнула человека кинжалом. Ойки.

– Да что случилось?

– А, да просто вчера были на работе… проблемки. Случилась небольшая, ну, драка. Вот мой блокнот и оказался среди пострадавших. – Эви постаралась, чтобы в голосе звучала некоторая робость вместо гордости. Мама вряд ли одобрит её делишки. Но они не были секретом от Нуры. В бытность звездой на небосклоне Нура наблюдала за своими детьми между периодами беспробудного сна.

Нура нахмурилась:

– Если бы только я вернулась раньше, тебе не пришлось бы мучиться и делать такие вещи.

Эви закрыла блокнот и сунула под мышку.

– Да я не особо мучаюсь вообще-то, – сказала она и выпрямилась. – Оказалось, что я отлично подхожу для этой работы, а она отлично подходит мне.

Во взгляде её матери мелькнуло какое-то страдание, но Эви не нашла в себе смелости спросить.

В дверь постучали, и Эви облегчённо вздохнула, когда заглянула Татьянна с улыбкой на розовых губах.

– Эви, милая, ты посылала за мной? Я так поняла, что-то срочное? Доброе утро, госпожа Сэйдж.

«Да. Срочное. Такое, в духе «не хочу оставаться наедине с матерью, спаси меня».

– Доброе утро, дорогая. – Нура улыбнулась и отошла, качнув белым платьем. – Не стану вам мешать. Пойду разыщу Гидеона.

– Незачем. – Вошёл Гидеон, разведя руки, будто призывая полюбоваться собой. – Я тут. – Он подошёл к Эви и шепнул ей на ухо: – Стою на страже между тобой и нею.

Локоть Эви сам ткнул его в живот.

– Не нужен мне страж, – прошипела она.

– Поэтому ты выглядишь так, будто вспоминаешь, где тут пожарный выход? Только в окно не прыгай, у стажёров получилось не очень, – предупредил он.

Эви снова пихнула его локтем.

Он хрюкнул, но, стоило признать, беззаботная улыбка никуда не делась.

Несмотря на неприглядное происхождение, кабинет Эви стал своего рода убежищем. Каждый раз, когда она понимала, что слишком много думает о боссе или что её слишком заносит, она пряталась здесь. И это занимало, надо сказать, большую часть дня.

Следом ввалилась Клэр и уставилась на Татьянну, за ней прискакал бесстрастный Кингсли, а затем, наконец, будто в комнате было недостаточно тесно, заглянул босс – так аккуратно, что Эви подавилась смешком.

– Что вы все здесь забыли? – грубо спросил Тристан, не глядя на Эви. – Татьянна, осмотри Брэдли из бухгалтерии.

Татьянна надула губки и сложила руки на груди:

– А что с ним?

– Упал с лестницы.

Татьянна удивлённо взглянула на него, убирая косичку за ухо:

– Как?

– Я его столкнул.

Эви хихикнула в ладошку и посмотрела боссу в глаза с игривой укоризной. Ему хватило совести изобразить лёгкое смущение, а ещё – смекалки, чтобы показать ямочку на щеке, когда он фыркнул от смеха.

Их взгляды на мгновение встретились.

А потом Кингсли запрыгнул на плечо Злодея и медленно поднял табличку: «КРАСНЕЕТ».

Щёки босса в самом деле порозовели, и Эви ощутила, как её заполняет тепло, хотя это было лишнее. Ей полагалось злиться! И пытать его по любому поводу!

Однако, судя по ужасу на лице босса, румянец считался воистину мучительным.

Так и выходило, что большей частью побед Эви была обязана чистой случайности.

Мама наблюдала за ними с чем-то вроде скупого удовлетворения, и когда Тристан заметил её в углу, то зарделся ещё сильнее.

– Ну, точнее, он оказался… на том конце… моих рук… когда я их… вытянул, – поправился он.

Клэр усмехнулась – кажется, она наслаждалась замешательством брата, и Эви понимала её.

– Ты вроде сперва его ударил?

– Ты почему ещё здесь? – процедил в ответ Тристан.

Клэр удовлетворённо ухмыльнулась, качнулась на каблуках и прислонилась к стене.

– Я пришла только потому, что мы с Татьянной работали над успокаивающим зельем для гивра-самца, и тут её вызвала Эви, а я не хочу оставаться в стороне.

– Как жаль, – зыркнул на неё Тристан, – потому что я собираюсь именно там тебя и оставить.

– Гивр всё волнуется? – спросила Эви, понимая, что слово «волнение» сильно преуменьшает страдания, которые он испытывал каждый день, проведённый вдали от своей самки и нерождённого детёныша.

Беззаботность Клэр сменилась чем-то вроде вины.

– Блэйд подливал ему успокоительное в еду, но гивр почти не ест, а значит, не получает достаточно лекарства. Бедняга или бьётся и нападает на всё вокруг, или лежит в углу и ужасно скулит.

– Где же возьмёшь аппетит, когда любимой нет рядом, – сказала Татьянна и посмотрела на Клэр. Обе женщины обменялись взглядами и отвели глаза. Эви пометила себе разобраться с ними потом. Происходящее между ними совершенно её не касалось, но ей нужно было отвлечься на что-нибудь от своей катастрофической личной жизни – или её отсутствия.

В комнате воцарилась гнетущая атмосфера; Кингсли, кажется, учуял это, потому что вспрыгнул на стол и поднял табличку:

У Татьянны перекосилось лицо:

– С чего это у него орфография сломалась?

Гидеон склонился, вглядываясь в табличку.

– Да, буквы перепутал.

– Быть того не может, – отрезал Злодей. – Кингсли всегда пишет правильно.

– Эм… – Эви помялась, хрустя пальцами и делая вид, что вспоминает. – «Напомащ»?

Злодей уставился на неё:

– Что с тобой?

– Да боги, – застонала Эви, – «напомащ». Я видела, он так пишет «на помощь».

Злодей захлопал глазами.

– А, это не в счёт.

Судьба, видимо, решила славно повеселиться за её счёт, потому что её план запытать Злодея до полного повиновения, кажется, обратился против неё.

– Как это не в счёт?

– Это наша шутка.

Он сказал это тем же сухим тоном, как и всегда, но Эви с удовлетворением уловила кое-что. Лёгкий изгиб губ – почти улыбку, блеск глаз, румянец, крадущийся вверх по шее.

– Ты со мной играешь, что ли?

– Сэйдж, я даже не знаю, с чего тут начать.

Она заложила руки за спину и одарила его идеальной сладенькой улыбочкой.

– Могу одолжить тебе пару книжек. Почерпнёшь вдохновение.

– Сделаю вид, что вы обсуждаете книжки про спорт, а то я распрощаюсь с завтраком, – сказал Гидеон и замахал руками, будто протирая невидимое окно. – Мам, не хочешь прогуляться по двору? Или, может, сбежим куда-нибудь в заросли?

Нура явно выпала из дискуссии, взгляд у неё был отсутствующий – Эви провела всю юность в страхе перед ним, но теперь не бросилась спасать положение, а примёрзла к месту, будто вросла в пол.

– Да, – мечтательно ответила мама. – Может, и Лисса захочет к нам присоединиться?

В детстве Гидеон не бросался угождать всем подряд, как Эви, но он всегда всех смешил, разряжал атмосферу, а такие светлые люди старались избегать тьмы.

– Может, – ответил он, хотя даже его беззаботность чуть дрогнула. – Пойдём спросим?

Когда они покинули комнату, Татьянна озадаченно покосилась на таблички Кингсли и взяла одну, чтобы рассмотреть поближе. Тот бросил обе и поскакал к Клэр, которая с искренним теплом смотрела на него.