Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 37

Пустота рысью трусила впереди, к мыльне. Похожая на тряпичную куклу Бездна, сложив лапки, безропотно висела в пасти матери и даже не пыталась шевелиться, хотя щенок был уже такой большой, что почти волочился по земле.

— Она её за голову! — пискнула Ольга. — Она же ей больно делает!

— Нет. Сука знает, как нести щенка. Не отвлекайся, смотри под ноги!

— Да, ты права, она знает. И куда бежать, — выдохнула Ольга, левой рукой пытаясь зажечь светлячок и спотыкаясь о корень. — Она всегда знает.

— Не отставай! — подгоняла Воля. — Я никогда не видела землетрясений, но мне это категорически не нравится!

— Очень точное наблюдение! — Ольга припустила быстрее.

— Не язви, козочка, беги!

— Летать я не умею!

Прямо над головой с оглушительным треском надломилась ветка старого персика. Ольга снова споткнулась о корень, взмахнула руками, но удержалась на ногах. Ветка рухнула в траву.

— Ты цела? — резко спросила Воля.

— Рубашку порвала!

— Да плевать, чай не бал, ускоряемся!

Только сейчас Волынская осознала, что ночная рубашка — единственное, что на ней надето. Впрочем, думать об этом было некогда. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за подол. Впереди, в лунном свете, мелькал пушистый белый хвост Пустоты. Собака бежала уверенно и целенаправленно, не оглядываясь. Мыльня выступила из темноты — низкое каменное здание, черепичная крыша, новенькая дощатая дверь. Собака, не сбавляя хода, толкнула её носом и исчезла внутри. Ольга ввалилась следом, захлопнула дверь и на мгновение прижалась к ней спиной, тяжело дыша.

Здесь тьма была кромешной. Пол под ногами шатался, где-то в углу что-то с грохотом упало на пол, скорее всего — медный таз. Шум стоял такой, что Ольга зажала уши. Пустота, не обращая внимания на гвалт, уже лбом открыла потайную дверь. Ольга, не помня себя, нырнула следом. Где-то впереди явственно слышался дробный перестук собачьих когтей.

— Светлячок, — напомнила Воля.

Ольга зажгла на кончиках пальцев искру и шагнула в коридор, пробежала его, не чувствуя холода под ногами, и вылетела в главную комнату убежища.

Дрожь земли прекратилась.

Ольга замерла, тяжело дыша, привалившись плечом к гладкой каменной стене. Сердце колотилось где-то в горле.

— Здесь не трясёт, — произнесла она.

— Я заметила, — сухо ответила Воля. — И это наводит на определённые мысли.

После всего произошедшего Ольга ожидала увидеть разгром. Но здесь всё было так же, как вчера. И позавчера. И неделю назад. Книги на стеллажах стояли, даже фарфоровая вазочка на каминной полке не сдвинулась ни на миллиметр.

Кот сидел на подоконнике и смотрел на них круглыми жёлтыми глазами, не выражая ни страха, ни удивления. Радостный Бес носился по ковру, нарезая круги вокруг матери. Пустота опустила Бездну на ковёр и принялась её вылизывать. Щенок, всё это время не проронивший ни звука, наконец пискнул и перевернулся на спину.

Ольга сползла по стене, пытаясь отдышаться.

— Как ты? — спросила Воля.

— Живая. Остальное не так уж и важно.

— Отлично.

— Дверь нужно запереть! — Ольга мотнула головой. — Здесь нет засова.

— Ой, всё, козочка. Кто за тобой сюда сунется?

Ольга молча закусила губу и попыталась всунуть топорище в дверные ручки, но пальцы дрожали, и она едва не выронила оружие.

— А ну, стой! — скомандовала Воля. — Сначала вымой ноги.

— Что⁈ — Ольга замерла. — Ты с ума сошла! Там землетрясение!

— У тебя ноги в грязи и, кажется, в крови. Где ты так умудрилась? Лекарей у нас нет, если воспалится — можешь лишиться ноги. Давай, в мыльню. Живо. Я не хочу умереть от заражения крови в теле грязнули.

Ольга опустила глаза. Ноги действительно были в земле, в мелких царапинах, на правой щиколотке наливался синяк.

— Я не грязнуля, — машинально ответила она и сжала кулаки. — Я не хочу! Там всё гремит, а я…

— А ты возьми себя в руки. Или я возьму. Хочешь?

Ольга вспыхнула, но спорить не стала. Воля редко угрожала всерьёз, но когда это случалось, лучше было подчиниться. Собравшись с духом, она вышла обратно в мыльню. Стараясь не смотреть на жутко раскачивающиеся тазы, зачерпнула ковшом воды из бочки и принялась смывать грязь. Вода была ледяной, пальцы не слушались, ковш то и дело выскальзывал из рук. Очередной толчок — и стопка медных тазов с грохотом обрушилась на пол. Ольга подпрыгнула, втянула голову в плечи, но продолжила тереть ноги и спустя всего пару минут кое-как отмыла ступни от грязи, промыла ссадины и даже вытерлась старой тряпицей.

— Молодец, — похвалила Воля. — Видишь? Ничего страшного. Зато какая сигнализация. К нам теперь точно никто не подкрадётся незамеченным.

— Тебе смешно, — процедила Ольга. — А мне больно и страшно!

Она вернулась в нору, с силой захлопнула за собой дверь и подпёрла её топором. Рукоятка легла точно в пазы, и дверь теперь не открылась бы даже от сильного удара.

— Молодец, — повторила Воля.

Светлячок, плясавший над её плечом, разгонял тени по углам. Она вдруг заметила, что под потолком висят старинные магические светильники — точно такие же, как в склепе. И они не горели. Ольга потянулась к ним своей силой, и светильники вспыхнули разом, заливая комнату мягким золотистым светом.

— Ничего себе, — выдохнула она.

— А ты крепнешь, ваша светлость, — заметила Воля. — Раньше так не умела. Штору закрой. Нечего Лазареву показываться.

Ольга подошла к окну и задёрнула шторы. Они оказались плотными, из толстой ткани. Внутри сразу стало уютнее.

— Ничего не понимаю… Либо нора защищена, — медленно произнесла она, — либо это землетрясение было рукотворным.

— И какая версия тебе нравится больше?

— Вторая, — мрачно ответила Ольга. — Потому что она объясняет всё. И то, что усадьба разрушена, а посёлок цел. И то, что псарни целы. И мне показалось, что и сейчас трясло только сарай и усадьбу. Кто-то специально нас выкуривал.

— Думаешь, специально загнал нас в нору, — задумчиво произнесла Воля. — Но зачем?

— Не знаю, — Ольга прошлась по комнате, обхватив себя руками за плечи.

— Стоп, — перебила Воля. — Давай подумаем логически. Мне почему-то кажется, что наш с тобой враг не знает о норе. Сама посуди: это убежище появилось задолго до твоего рождения. Мы с тобой уже твёрдо решили, что пользовались им очень и очень давно. Пожелтевшая бумага, высохшие чернила, вырезки старых газет. Книги, опять же, старинные. Верно? То, что пыли немного и припасы сохранены, так ты мне сама говорила, что это сохранное заклинание.

— Да, — Ольга кивнула, с трудом заставляя себя успокоиться.

— Значит, тот, кто его построил, не мог трясти вашу усадьбу вот прямо сейчас. Это раз. Во-вторых — землетрясение было слабым. Сарай устоял, я надеюсь, мыльня пока ещё тоже цела. Он не хотел нас убить, только напугать. Или заставить бежать. Что мы и сделали.

Ольга снова кивнула. Дрожь в руках понемногу утихала. Пустота тем временем закончила вылизывать щенков и теперь лежала, свернувшись вокруг них, и мерно дышала.

— Если ты мне не веришь, — произнесла Воля, — давай ещё раз всё осмотрим. Чернила в чернильнице, карандаши. И…

— Я поняла, не усердствуй, — Ольга опустилась в кресло у камина. Ноги гудели, в висках стучало.

— Прекрати паниковать, — строго сказала Воля. — Лучше иди в спальню и поройся в шкафу. Тебе нужно одеться. И поспать. И не в кресле.

— Там всё чужое, — слабо возразила Ольга. — А я…

— А ты ходишь исключительно в своих штанах, своей рубахе и время от времени натягиваешь своё платье…

— Это Гариково и мамино!

— Скажем прямо — нам неизвестна родословная того, кто строил эту нору. И степень вашего родства может быть удручающе близкой. Так что не ной, козочка, и вперёд. Считай это трофеем.

Ольга хотела возразить, но поняла, что спорить нет сил. Она поднялась, зажгла ещё один светлячок и прошла в спальню. Там царил полумрак. Широкая кровать с резными столбиками, застеленная покрывалом с вышитым гербом Волынских. Туалетный столик с овальным зеркалом. И большой, массивный платяной шкаф, дверца которого была приоткрыта.