Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 42

— Вы служили в Ордене?

— Служил, — коротко ответил Никодим. — Давно. Ещё до того, как судьба забросила меня на Пантику. А теперь прошу меня извинить, но вам нужно наложить пластырь.

Он медленно встал и отвернулся к шкафу, и Ольга поняла, что дальнейшие расспросы будут излишними. Но Воля уже завелась.

— Ловец, — прошептала она. — Козочка, что это значит?

— Ну… много всякого. Но самое главное: если он действительно ловец, то этот «деревенский лекарь» знает о магии больше, чем все жители Пантики вместе взятые.

— Это плохо?

— Это пугает.

Никодим тем временем наложил на ссадину пластырь — плотный, телесного цвета, пропитанный каким-то составом. Ольга удивлённо на него посмотрела: она никогда таких не видела.

— Через пару дней он сам растворится. Мыть ногу можно, — произнес лекарь, выпрямляясь. — И больше бегайте босиком. И возьмите это, — он протянул ей три маленьких флакона из тёмного стекла. — Там всё подписано. Пилюли от боли, от лихорадки и мазь для возможных царапин. Мазь наносить утром и вечером.

Ольга машинально взяла флаконы и убрала в карман платья.

— Скажите, — неожиданно для самой себя снова заговорила она, и Воля опять напряглась, — вы ведь опытный врач, это видно. Вам… приходилось видеть снежную горячку?

Никодим дрогнул и тяжело вздохнул:

— К счастью, нет. Иначе мы с вами бы тут не беседовали.

— Козочка, ты чего? — взволнованно пискнула Воля. — Не налегай так на лекаря. Вдруг он сбежит?

— А как же тогда эпидемия три года назад? — Ольга не обратила внимания на подселенку.

— Никак, ваша светлость, — Никодим усмехнулся и развёл руками. — На Пантике этой заразы не было уже лет сто, не меньше.

— Вы уверены? — нервно спросила Ольга.

Лекарь-ловец только вздохнул и, обойдя стол, принялся вытирать левую руку о лежавшее на столешнице мокрое полотенце.

— Видите ли, Ольга Владимировна… — наконец произнёс он задумчивым тоном. — Медицина — наука естественная, требующая эмпирической проверки гипотез наряду с подтверждением через наблюдения и эксперименты, — он усмехнулся уголком губ. — Это значит, что абсолютно уверенным я не могу быть ни в чём. Даже в том, что меня зовут Никодим, а вы — Ольга Волынская.

— Получи, ваше сиятельство, — хмыкнула Воля. — Не ожидала?

Ольга же окаменела.

— Объяснитесь, — рвано выдохнув, потребовала она.

Никодим снова вздохнул и, присев на край стола, посмотрел ей прямо в глаза.

— Хоронить умерших от снежной горячки ещё Романовы повелели на отдельных кладбищах и в свинцовых гробах. Отпевать их разрешалось лишь по особому канону. Их не омывали, не переодевали, и до сих пор этот приказ соблюдается безукоризненно.

— Настолько заразно? — прошептала Ольга.

— Да. И в отличие от естественных инфекций, эта зараза не гибнет со временем. Хаотический вирус, поражающий всё живое. Кстати, первая эпидемия снежной горячки началась в Керчи. Так появилось керческое белое кладбище.

— Хаотический вирус, поражающий живых людей… — задумчиво произнесла Воля. — Интересно… А не приложили ли руку к его возникновению сами Волынские?

— Угомонись, — зло оборвала её Ольга. — Тебе бы только виноватых искать.

— Не психуй, козочка, — примирительно ответила Воля. — Просто это вполне даже возможно.

— Вы сказали «белое кладбище», — вслух произнесла Ольга. — Но на Пантике никаких белых кладбищ нет. И мои родители похоронены в родовом склепе. По православному обряду. В обычных гробах.

Никодим долго молчал, глядя в окно. Потом перевёл взгляд на Ольгу и произнёс:

— Значит, документы об их смерти были подделаны.

Ольга почувствовала, как дрожит. Несмотря на всё, что она уже знала, эти слова прозвучали как окончательный приговор. Не иллюзия. Не морок. Не фантазия отца Германа. Всё было правдой. Её родителей действительно убили.

— Кто давал заключение о смерти? — произнесла она холодно. — Разве не вы?

— Нет, — Никодим скривил губы. — Я же калека, кто бы мне позволил? К тому же у Волынских был свой доктор. Крестовский. Простой человек. Очень известный в столице врач. Он и подписал заключение.

— Ух ты, ваша светлость, — Воля тут же вмешалась. — Ещё один злополучный Крестовский. Или у вас тут так принято — можно быть одновременно и доктором, и доверенным стряпчим?

Ольга не ответила. Она сидела неподвижно, переваривая услышанное. Крестовский. Стряпчий. Доктор. Имена наконец обретали материальность.

Никодим же резко поднялся, давая понять, что разговор этот окончен.

— Но почему вы до сих пор здесь? — тихо спросила Ольга.

Лекарь замер у окна.

— Меня пригласила ваша мать, — произнёс он очень тихо. — За два года до смерти. Уже тогда она очень тревожилась, ведь ваших собак становилось всё меньше. Говорила мне, что без них княжество беззащитно.

— И вы согласились?

— Я был ловцом, — с горькой усмешкой напомнил он. — Защищать людей — моя работа. Даже сейчас.

— Я ничего об этом не знала… — прошептала она. — Вообще ничего.

— Думаю, что она пожалела об этом, — усмехнулся в ответ Никодим.

— Ты слышала? — быстро произнесла Воля. — Она пожалела. Мать пожалела, что позвала ловца. Запомни. Это важно.

— А ты мне зачем? Вот сама и запоминай.

Никодим тем временем взял со стола полотенце и вытер им левую руку.

— Я больше ничего не могу вам рассказать, ваша светлость.

Ольга ему не ответила. Не смогла.

— Кстати, а… — он замялся. — Сударыня, у меня есть к вам вопрос весьма деликатного свойства.

— Прошу…

— Вам случаем не нужны… противозачаточные пилюли? У меня е…

Ольга вспыхнула.

— Нет! Спасибо, не нужно! — выпалила она, тут же вскакивая, выхватила у него флаконы и, развернувшись, стремительно вылетела за дверь. — Благодарю за помощь!

В спину ей донёсся тихий смех лекаря.

— У тебя сейчас лицо такого же цвета, как те пилюли, которые он предлагал, — ехидно заметила Воля.

— Замолчи!

— Молчу-молчу. Хотя вообще-то это было весьма полезное предложение. Мало ли…

— Да заткнись же!

Чувствуя, как горят щёки, Ольга добежала до магомобиля. Всё ещё стоявший с ним рядом Иван проводил ошарашенным взглядом княгиню. Пустота резво запрыгнула на заднее сиденье и довольно зевнула.

— Итак, — произнесла Воля, когда Ольга уселась за руль и вцепилась в обод, пытаясь унять сердцебиение. — Я так понимаю, что мельница отменяется?

— Да.

— Родителей твоих убили. Документы подделал какой-то неведомый родственник стряпчего. Или двойник. Или вообще даже он сам. Лекарь Никодим — не просто лекарь. Он маг, и явно не из простых.

— Да, — снова тихо ответила Ольга.

— Поехали домой, козочка. Сегодня ты у нас в роли раненой и никто тебя не осудит. Завтра полезем на мельницу.

Ольга кивнула и повернула рычажок зажигания. Магомобиль мягко тронулся с места.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Когда дверь за княгиней закрылась, Никодим ещё некоторое время стоял, глядя ей вслед. Потом тяжело вздохнул, потёр левой ладонью пустой правый рукав и негромко произнёс в пустоту:

— Ну что же. Посмотрим.

Он подошёл к двери, задёрнул щеколду, потом, дохромав до окна, задёрнул плотные шторы. В комнате стало сумрачно. Лекарь вытянул левую руку ладонью вверх, и на ней ярко вспыхнула алая руна.

Воздух дрогнул, и из сгустившейся вдруг темноты проступила фигура огромного чёрного лиса. Зверь был полупрозрачным, с серебристыми искрами глаз, и двигался он совершенно бесшумно. Как настоящая тень.

— Мар, — произнёс Никодим, и лис повернул к нему узкую морду. — Присмотри за этой девочкой и, если полезет на мельницу, позовёшь. И осторожнее, там собака.

Лис беззвучно оскалился, вильнул длинным пушистым хвостом и растворился в воздухе.

Никодим проводил его взглядом, потом подошёл к столу, выдвинул ящик и достал толстый, потрёпанный том в тёмно-сером переплёте. На обложке его тускло поблёскивала печать Ветра Хаоса — перекрещённые молнии в круге.