Золотце - Вудхаус Пелам Гренвилл - Страница 11

– Меня разоблачат в два счета, – заверил я Синтию. – Человек, который хочет основать свою школу, должен быть башковитым парнем. А я в науках ни бельмеса не смыслю.

– Ты же закончил университет.

– Моему диплому грош цена. Если я что-то и знал когда-то, то давно позабыл.

– Это не важно. Главное – у тебя есть деньги. А с деньгами кто угодно может открыть школу, даже если он полный невежа. И все воспримут это как должное.

Сперва ее рассуждения показались мне чудовищным поклепом на нашу систему образования, но, поразмыслив, я понял, что в них есть рациональное зерно. Владелец подготовительной школы вовсе не обязан быть первоклассным преподавателем, так же, как импресарио не должен самолично писать пьесы.

– Ладно, вернемся к этому позже, – сказал я. – Есть проблема посерьезнее. Как ты собираешься выяснить, в какую именно школу мистер Форд поместит сына?

– А я уже это выяснила – ну, если точнее, это сделала Неста. Она наняла частного сыщика, и он моментально все разузнал. Огдена пошлют к мистеру Эбни в Санстед-Хаус. Это где-то в Хэмпшире. Школа небольшая, но под завязку набита маленькими графами, герцогами и прочими вельможными отпрысками. Там учится младший брат лорда Маунтри, Огастес Бекфорд.

Когда-то давно я был довольно близко знаком с семейством Маунтри и даже смутно припомнил Огастеса.

– Маунтри? Ты его знаешь? Мы с ним вместе учились в Оксфорде.

Синтия вроде бы очень заинтересовалась.

– А что он из себя представляет?

– Славный парень. Хотя порядочный обалдуй. Я уже много лет его не видел.

– Это друг Несты. Сама я встречалась с ним лишь однажды. Он и выступит твоим рекомендателем.

– Кем-кем?

– Тебе понадобятся рекомендации. По крайней мере, мне так кажется. Да и в любом случае, если сошлешься на знакомство с лордом Маунтри, это поможет растопить лед в разговоре с директором школы, где учится младший сын семейства.

– А сам-то Маунтри в курсе дела? Ты рассказала ему, почему мне приспичило попасть в эту школу?

– Не я, Неста. Он решил, что ты поступаешь очень благородно. И подтвердит все, что мы сочтем нужным наплести мистеру Эбни. Кстати, Питер, тебе, наверное, придется заплатить этому Эбни определенную сумму. Но Неста, разумеется, возместит тебе все издержки.

Тут я решил проявить принципиальность – впервые за день мне выпала возможность настоять на своем.

– Ну уж нет! Она, конечно, весьма любезна, но раз я сам в это ввязался, то сам и расплачиваться буду. Я делаю это для своей невесты, значит, и расходы тоже на мне. Боже правый! Да кем надо быть, чтобы брать деньги за участие в подобном деле!

Синтия посмотрела на меня с довольно странным выражением.

– Что ж, Питер, это очень мило с твоей стороны, – сказала она после небольшой паузы. – А теперь приступим к работе.

И мы вместе сочинили письмо, повлекшее за собой судьбоносную встречу в клубе, на которой присутствовали ваш покорный слуга и мистер Арнольд Эбни, магистр гуманитарных наук из Санстед-Хауса, графство Хэмпшир.

Мистер Эбни оказался рослым, благодушным и весьма обходительным господином с оксфордскими манерами, высоким лбом, изящными белыми руками и вкрадчивыми интонациями. Весь его вид свидетельствовал о том, что он постоянно вращается в кругу знатных персон. Было в его повадках что-то от замкового капеллана или семейного адвоката, которому доверяют свои тайны разные титулованные особы.

В первые же минуты знакомства мистер Эбни предоставил мне ключ к пониманию своего характера. Мы только что уселись за стол в курительной комнате. Мимо прошествовал пожилой джентльмен, небрежно кивнув на ходу. Мой собеседник судорожно вскочил, поклонился в ответ и медленно опустился обратно в кресло.

– Герцог Девайсский, – сообщил он конфиденциальным полушепотом. – Выдающийся человек, выдающийся. Его племянник, лорд Рональд Стоукшей, был моим учеником. Весьма достойный юноша.

Я понял, что старый феодальный дух еще не угас, по крайней мере, в сердце мистера Эбни. Затем мы перешли к делу.

– Итак, мистер Бёрнс, вы решили примкнуть к нашей братии и заняться преподаванием? – Я, как мог, постарался его в этом убедить. – Что ж, в определенных обстоятельствах, в коих… э… можно сказать, пребываю и я сам, нет более приятного занятия. Работа, знаете ли, захватывающая. Необычайно увлекательно день за днем прослеживать развитие этих юных личностей и способствовать их совершенствованию! И к тому же, какая головокружительная перспектива – иметь возможность формировать умы молодых людей, которые со временем займут место среди потомственных британских законодателей – этой небольшой, но сплоченной идеалами группы патрициев, которые, не взирая на вульгарные нападки крикливых демагогов, по-прежнему, и даже с еще большей энергией, вносят свой вклад в благосостояние нашей отчизны. М-да.

Он перевел дух, а я поспешно вставил, что совершенно с ним согласен.

– Вы, мистер Бёрнс, если мне не изменяет память, выпускник Оксфорда? Ах да, вот же при мне ваше письмо. Именно так. Вы учились в… ну, как же! Превосходный колледж. Декан – мой старинный друг. Возможно, вы знали моего бывшего питомца, лорда Ролло? Ах, нет – он проходил курс уже после вас. Прекраснейший юноша. Просто замечательный. И вы получили степень? Да-да. А также выступали в университетских сборных по крикету и регби. Отлично, просто отлично. Mens sana in… м-м-м… corpore, так сказать, sano[3] … именно так!

Он аккуратно сложил письмо и вернул его в карман.

– Насколько я понял, мистер Бёрнс, ваша главная цель состоит в том, чтобы изучить… э…. азы избранной профессии? У вас не имеется никакого… э…. преподавательского опыта?

– Ни малейшего.

– Тогда вам, несомненно, следовало бы… э…. первое время поработать рядовым учителем. Таким образом вы… э… освоите все тонкости, так сказать… э… ремесла, что, несомненно, весьма пригодится вам, когда вы решитесь открыть… э… собственную школу. Преподавание – это наука, которую невозможно постичь без надлежащей практики. И лишь тот, кто… э…. в поте лица возделывает ниву, пожнет урожай. Да, я определенно рекомендовал бы вам начать с нижней ступеньки лестницы и таким образом изучить, знаете ли, всю кухню.

– Вы абсолютно правы, – закивал я. – Так я и сделаю.

Моя сговорчивость очень его порадовала. Он вздохнул с явным облегчением. Очевидно, приступая к этой беседе, он опасался, что мне не слишком-то улыбается практиковаться в педагогике без сна и роздыху.

– Так уж вышло, – продолжал мистер Эбни, – что в конце прошлого семестра нас покинул преподаватель классических языков. Я намеревался подыскать ему замену через агентство. И тут пришло ваше письмо. Возможно, вы…

Здесь было над чем поразмыслить. В конце концов, мистер Эбни не сделал мне ничего плохого, и хотелось бы в порядке ответной любезности причинить ему как можно меньший ущерб. Я ведь намеревался лишить его питомца. Даром, что никакое формирование этого растущего ума не поможет сотворить из него потомственного британского законодателя, но все же он, как-никак, представляет собой немаленькую часть годовой прибыли своего директора. Стоит ли усугублять свою вину, обременив мистера Эбни никудышным сотрудником? Но потом я рассудил, что хоть я и не Джоуитт[4], моих познаний в греческом и латыни хватит, чтобы внедрить зачатки этих языков в головы малышей. На этом я и помирился со своей совестью.

– Рад быть полезным, – сказал я.

– Превосходно. Тогда… э… будем считать, что это дело решенное, – изрек мистер Эбни.

Последовала пауза. Мой собеседник начал застенчиво двигать пепельницу туда-сюда по столешнице. Я задумался, с чего бы это он занервничал, и тут меня осенило. Мы вплотную подошли к теме презренного металла. Предстояло обсудить условия. И, осознав это, я тут же понял, как подсунуть еще одну взятку своей беспокойной совести. В конце концов, все сводится к денежным потерям. Похитив Огдена, я ударю по карману мистера Эбни. Заплатив взнос за свою стажировку, я компенсирую ему финансовые убытки. Я пустился в расчеты. Огдену сейчас тринадцать или около того. Подготовительную школу покидают лет в четырнадцать, не позже. Таким образом, под кровлей Санстед-Хауса он прожил бы не больше года. Доход мистера Эбни от пансиона и обучения мальчишки пришлось прикинуть на глазок. На всякий случай я округлил предполагаемую сумму, и озвучил ее как предложение своей лепты. Мои способности к вычислениям в уме оказались на высоте. Мистер Эбни благосклонно улыбнулся. Чай с кексами прямо-таки сдружил нас. Всего за полчаса я услышал больше теорий из области педагогики, чем был в состоянии переварить.