Сын (на выходные) навсегда - Легкая Лана - Страница 7

Я открыл глаза и уставился в темную столешницу взглядом, но мысль уже зацепилась и не отпускала. А если мой? В груди что-то неприятно сжалось. Тогда что? Я не представлял себя отцом. Это была какая-то далекая перспектива, размытая и не имеющая конкретных очертаний. Когда-нибудь. Но точно не сейчас. И уж точно не так.

Я снова откинулся в кресле, чувствуя, как внутри нарастает смесь раздражения и злости. Сюрприз под новый год! Я резко подался вперед и уперся локтями в стол. Нет. Сначала факт отцовства, а уже после мучения совести.

На экране никаких уведомлений. Я машинально обновил вкладку почты, палец сам скользнул по тачпаду, курсор дернулся, страница перезагрузилась. Ничего. Я сделал это снова. И еще раз. Мне обещали результат сегодня!

Я откинулся на спинку кресла, но тут же снова подался вперед, не в силах сидеть спокойно. Тело требовало движения, хотя смысла в этом не было никакого.

Вчерашний день всплыл в памяти обрывками. Встреча с Гориным Олегом в частной клинике. По документам он все еще считался отцом ребенка. Именно он дал разрешение на пробы. На развод Горин подал сразу, как только вскрылся роман. Я тогда не удивился. Любой бы подал.

Я снова перевел взгляд на экран и обновил почту. Пусто.

— Да когда уже?! — процедил сквозь зубы.

Внутри все было натянуто, как струна. Я переключился на другую вкладку, вернулся обратно, снова обновил страницу, и в этот момент раздался стук. Я резко повернул голову. Дверь приоткрылась, и в проеме появилась Злата.

Только ее сейчас не хватало.

Она осторожно прикрыла за собой дверь и остановилась у стола. Что-то говорила, я видел, как двигаются ее губы, но смысл до меня доходил не сразу. Слова будто проходили мимо.

— …Я уточнить хотела по делу, — наконец уловил я.

Медленно поднял на нее взгляд. Она стояла, чуть наклонив голову, с этим своим вежливым выражением лица, почти невинным. Словно не понимала, что сейчас не время.

— Какому делу? — спросил я, уже чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

Она начала объяснять с сотворения мира. С деталями, которые сейчас казались лишними. Озвучивая вопросы, которые можно было решить и без меня. Я слушал и не слушал одновременно. Мысли снова ускользали. К правому верхнему углу экрана, где должно было появиться уведомление.

— …И я подумала, может, лучше согласовать с вами… — продолжала она.

Я резко выдохнул.

— Злата.

Она замолчала.

— Это можно решить без меня.

Пауза.

— Но я не уверена, что…

— Тогда разберись, — отрезал я, не повышая голос, но вкладывая в слова все накопившееся раздражение.

— Хорошо. Так и сделаю, — девушка сделала несколько шагов к двери, а потом остановилась и вновь заговорила: — Я вчера случайно нашла одно дело в архиве.

— И что?

— Как по мне, вердикт вынесли несправедливый.

— И как ты это определила? — уточнил я, не понимая, зачем вообще продолжаю ненужный разговор.

— Ну это же несправедливо, когда человек виновен, но он не получает то, что заслужил.

— И? — коротко бросил я.

Злата сделала шаг ко мне. В ее голосе впервые за все время работы появилась не аккуратная вежливость, а что-то живое.

— Девочке тринадцать лет. Она ехала на самокате. Ее сбила машина.

Я молчал.

— И водитель получил условный срок, — продолжила она, и в каждом слове начала проступать злость. — И компенсацию, которой не хватает даже на нормальную реабилитацию.

Я чуть прищурился.

— Дальше.

— Дальше? — она даже усмехнулась, но без капли веселья. — Дальше девочка в инвалидном кресле. Навсегда, скорее всего. А он… — она дернула плечом. — Он живет своей жизнью.

Я откинулся в кресле, скрестил руки на груди и посмотрел на девушку уже внимательно.

— И ты решила, что это несправедливо, — спокойно подвел я.

— А это справедливо? — резко вскинулась она. — По-вашему, это нормально?

Я выдержал паузу.

— Это законно.

Она дернулась, будто я ее ударил.

— Законно? — переспросила с недоверием. — Вы сейчас серьезно?

— Более чем, — ответил я ровно. — Ты читала материалы дела?

— Читала.

— Тогда читай внимательнее.

Я чуть подался вперед, опираясь локтями о стол.

— Девочка тринадцати лет выехала на проезжую часть на электросамокате, который она арендовала по карте матери.

Она замерла.

— Это нарушение, — продолжил я. — По правилам ее там вообще не должно было быть.

— Она ребенок!

— Она участник дорожного движения, — спокойно поправил я. — И это фиксируется.

Злата сжала губы.

— Водитель двигался в пределах разрешенной скорости, — добавил я. — Камеры это подтвердили.

— Он все равно ее сбил!

— Потому что не успел среагировать, — отрезал я. — Девочка выехала резко. Из-за припаркованной машины. В слепую зону.

Она молчала, но взгляд стал жестче.

— У него не было судимостей. Положительная характеристика. Работа. Семья. Двое детей.

Я видел, как она сжимает пальцы.

— Он сам вызвал скорую, — добавил я. — Остался на месте. Сотрудничал со следствием. Полностью признал вину.

Тишина.

— И добровольно выплатил часть компенсации еще до суда, — закончил я.

Злата медленно покачала головой.

— И это все… — тихо произнесла она, — перевешивает сломанную жизнь?

Я смотрел на нее спокойно.

— Это называется смягчающие обстоятельства.

— Это называется отмазка, — жестко ответила она.

— Это называется работа адвоката.

Она замерла.

— Вы защищали его, да? — спросила уже тише.

Я не стал отводить взгляд.

— Да.

— Значит, вы помогли ему уйти от нормального наказания, — сказала она.

Я покачал головой.

— Я помог суду учесть все обстоятельства.

— Удобная формулировка, — скривилась она.

— Реалистичная, — поправил я.

Я выпрямился, убирая руки со стола.

— Суд не выносит решения на эмоциях, Злата. Он работает с фактами.

— Факты не возвращают людям ноги, — бросила она.

— И реальный срок водителю их тоже не вернет. Зато лишит семью отца и мужа.

Она дернулась, будто хотела что-то сказать, но остановилась.

Я продолжил уже жестче:

— Ты хочешь справедливости? — спросил я. — Тогда сначала определись, что это для тебя.

Она молчала.

— Наказать? Или компенсировать лечение? Потому что это разные вещи, — добавил я.

Злата стояла неподвижно, но я видел, внутри у нее все кипит. И что она так завелась? Хотя, когда я только закончил юрфак, и во мне плескался максимализм, который видел только белое и черное.

— Иногда, — сказал я уже спокойнее, — виноваты обе стороны. Просто в разной степени.

Она резко выдохнула.

— Это ребенок, — повторила упрямо.

— Все верно, — кивнул я. — И тут уже прослеживается вина родителей, что позволили ребенку двигаться по проезжей части и арендовать своему ребенку электросамокат.

Она отвела взгляд, а потом снова посмотрела на меня.

— Вы не понимаете!

Я не стал разбираться в душевных терзаниях помощницы.

— Если ты закончила, — сказал я ровно, — у меня есть работа.

Наконец Злата развернулась и ушла, а я перевел взгляд на экран, замечая всплывающее уведомление.

Глава 5. Злата

Я вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, и в приемной позволила себе хоть как-то проявить эмоции — выдохнуть сквозь зубы. Воздух словно застрял в груди. Руки заметно подрагивали, и я сжала пальцы в кулак, чтобы остановить нервный тремор.

Внутри кипело. Бурлила такая злость, что хотелось все швырять. Я опустилась в кресло, но тут же подскочила. Сидеть было невозможно. Слова Кузьмина все еще звучали в голове, накладываясь друг на друга.

Законно. Смягчающие обстоятельства. Работа адвоката.

Как же это удобно!

Я прошлась по приемной, стараясь не смотреть в сторону его кабинета, но взгляд все равно упрямо тянулся туда. Сквозь приоткрытую дверь я видела его собранный мужской силуэт, снова погруженный в работу, словно ничего не произошло. Словно он только что не разложил по полочкам чью-то сломанную жизнь. Для него это просто дело. Папка. Набор фактов. Цифры. Формулировки. А для меня — это Вера! Моя младшая сестра! Девочка, что лишилась всяких перспектив.