Сын (на выходные) навсегда - Легкая Лана - Страница 8

Я на секунду зажмурилась, и перед глазами тут же всплыла больничная палата и огромные растерянные зеленые глаза.

И коляска. Чертова коляска. Я резко выдохнула и отвернулась от двери.

Он не понимает.

И никогда не поймет.

Потому что с ним такого не происходило. Потому что он не сидел ночами рядом с человеком, который не может сам встать. Потому что не слышал, как мать плачет на кухне, думая, что все уже спят.

Для него это баланс интересов. Для нас — конец нормальной жизни.

Я сжала губы, чувствуя, как внутри поднимается новая волна злости.

Как же мне хотелось его задеть. Чтобы он хоть на секунду потерял свое спокойствие. Чтобы почувствовал, как это — когда что-то идет не по плану. Когда ты не контролируешь ситуацию. Когда тебе просто плохо.

Я резко схватила сумку.

— Я на пять минут, — бросила в пустоту, хотя в приемной никого, кроме меня, не было.

Ответа, конечно, не последовало. Я прошла длинный коридор быстрым шагом, почти не замечая людей вокруг. Лифт. Первый этаж. Холл. Улица. Холодный воздух ударил в лицо, но не остудил. Наоборот — прибавил злости и решимости. Я спустилась к парковке, чувствуя, как внутри все дрожит. Снег под ногами тихо скрипел, машины стояли ровными рядами, и среди них его черный внедорожник. Наполированный монстр. Идеальный. Как и все в его жизни. Я стояла, не отводя взгляда от машины, и чувствовала, как внутри поднимается желание взять что-то тяжелое и со всей силы швырнуть в лобовое стекло. Чтобы оно пошло трещинами. Чтобы рассыпалось. Чтобы хоть что-то из идеальной жизни Кузьмина дало сбой. Рука сама дернулась. Я быстро огляделась. Ничего подходящего. Только снег, ровные линии парковки и чужие машины, аккуратно расставленные, как на витрине. Я раздраженно пнула ближайший сугроб, и нога наткнулась на что-то твердое. Под слоем снега оказалась куча строительного мусора, обломки брусчатки, сложенные у края тротуара.

Я замерла, затаив дыхание. Наклонилась. Пальцы почти коснулись одного из камней. Он был идеального размера, с острыми краями. Я представила, как стекло трескается, как по нему расползается паутина… и остановилась.

Нет. Слишком просто и глупо. А главное — мелко.

Я резко выпрямилась, словно меня кто-то дернул за плечо. Запрокинула голову к небу, выдохнула и еще раз посмотрела на машину.

— Жадный беспринципный козел, — выплюнула, глядя на нее, и быстрым шагом направилась обратно в здание, не давая себе времени передумать или вернуться.

Чтобы хоть как-то оправдать свою прогулку в середине рабочего дня, я зашла в кафетерий и заказала два напитка. На рабочем месте быстро сняла верхнюю одежду, аккуратно повесила, провела ладонью по волосам, приглаживая выбившиеся из тугого хвоста прядки, и только после этого направилась к кабинету. Постучала коротко и, не дожидаясь ответа, вошла.

Кузьмин сидел за столом в той же позе, что и раньше. Я поставила перед ним кофе. Он на секунду поднял взгляд, кивнул в знак благодарности и снова вернулся к работе.

После обеда Киреева прошла быстрым шагом в кабинет Егора Алексеевича. Поздоровавшись, я замерла у своего стола, машинально поправляя папки, но на самом деле прислушиваясь. Значит, вопрос с ребенком никуда не делся. И, судя по всему, Кузьмин решил заняться им вплотную.

Прошло минут десять, может, чуть больше, когда они вышли вместе. Киреева что-то быстро ему объясняла, жестикулируя, он слушал, коротко кивал. Потом они свернули в сторону переговорных, и кабинет остался пустым. Не давая себе времени передумать, тихо проскользнула внутрь, направилась к столу и открыла ноутбук. Экран загорелся, и почти тут же высветилось поле для ввода пароля.

— Параноик! — ругнулась я.

Когда я приносила кофе, почта у него была открыта. Как бы я хотела прошерстить ее, почитав переписки.

Я быстро ввела пару вариантов пароля, которые я сфотографировала в записной книжке. Они не подходили. Возможно, я ошиблась, и этот набор букв и цифр не имеет никакого отношения к учетным записям. Попробовала еще несколько комбинаций. Бесполезно. Пришлось закрыть ноутбук и вернуться на свое место ни с чем.

К концу дня офис начал пустеть. И когда я уже собралась уходить домой, дверь приемной открылась. На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем черном костюме. Из-под воротника рубашки выглядывал край татуировки.

— Мне к Кузьмину по договоренности, — сказал он коротко.

— Проходите, — поднялась и провела его в кабинет.

Через несколько минут я принесла две чашки кофе, надеясь услышать что-то компрометирующее, и не ошиблась.

— Мне нужно, чтобы срок был минимальный, — в голосе мужчины слышались нотки властителя мира. — Желательно условный. Но можно и поселение, — добавил он. — Рассмотрю какие угодно варианты.

По телу пробежал холодок.

— С финансированием проблем не будет, — продолжил он так же спокойно. — Если надо договориться — без вопросов. Судья, экспертиза. Называй сумму.

У меня пересохло во рту. Я медленно подняла взгляд на Кузьмина.

Слова клиента его не удивили, он продолжал сидеть, упершись локтями в стол, и слушать.

Словно слышал подобное не в первый раз.

Словно это нормально.

Я даже не заметила, как задержалась у стола дольше, чем следовало. Дернулась, когда чья-то рука легко, но ощутимо толкнула меня в бедро.

Я опустила взгляд на Кузьмина, он даже не смотрел на меня. Но жест был предельно понятен: «Уйди. Сейчас же».

Глава 6. Егор

Я не сразу понял, сколько времени просидел неподвижно, уставившись в крышку ноутбука. Экран давно погас, кабинет погрузился в вязкую, глухую тишину, нарушаемую только редкими звуками из коридора. Перед глазами медленно плыли темные пятна, как будто кто-то разлил чернила прямо по зрачкам. Я провел ладонью по пылающему лицу. В висках тяжело стучало. Я получил слишком много информации за один день, которую мозг был способен принять без перегрузки.

Я опустил взгляд на стол, на аккуратно разложенные бумаги, на идеально выровненные папки. На работе все было под контролем. А вот в личной жизни настоящая свалка.

Я медленно выдохнул, уперся ладонями в край стола и на секунду закрыл глаза, собирая остатки сил. Встать оказалось неожиданно сложно. Тело налилось свинцом. Я на автомате потянулся за пальто, накинул его на плечи, но даже не стал застегивать. Очень душно для закрытого пространства с учетом отличной вентиляции в здании.

В коридоре уже почти никого не было. Горел приглушенный свет. Я вышел на улицу. Холод ударил в лицо резко и неожиданно приятно. Я остановился на секунду, вдохнул глубже, позволяя морозному воздуху заполнить легкие. Он обжигал, но именно это сейчас и нужно было. Он отрезвлял.

Я спустился к парковке, засунув руки в карманы пальто. Снег под ногами тихо поскрипывал. Хотелось только одного: доехать до дома, что-нибудь съесть и рухнуть в кровать. Просто выключиться. Но мозг, как назло, продолжал работать.

В голове не укладывалось. Этот сверток, который мне поставили на барную стойку, как будто это обычная вещь. Он был мой. Мальчишка был мой. Результат анализа подтвердил отцовство.

Мысли вязли, не давая ни секунды передышки. Ответственность. Вот что крутилось в голове, раздражая своей тяжестью. Чего хочет Саша? Денег? Тогда сколько? Сомневаюсь, что она печется о будущем сына. Если предположить, что это так, то в максимально странной манере. Или просто хочет избавиться от лишнего груза, переложив ответственность на меня?

Но Саша никогда ничего не делала просто так.

Я почти дошел до машины, когда взгляд зацепился за что-то неправильное. Мозг был слишком перегружен, чтобы отреагировать сразу.

По лобовому стеклу расползалась паутина глубоких трещин, местами оно осыпалось внутрь, и осколки поблескивали на приборной панели и водительском сиденье.

— Да вы издеваетесь, — выдохнул я, а потом резко выругался, уже громче, не сдерживаясь.

Я быстрым шагом подошел к внедорожнику, дернул дверцу, обошел ее кругом, осматривая. Капот. Двери. Боковые стекла.