Сын (на выходные) навсегда - Легкая Лана - Страница 9

— Суки!

Руки сами сжались в кулаки. Сердце забилось зло. Кто-то решил поиграть. Я резко остановился, запрокинул голову, вглядываясь в фасад здания, на котором должны быть камеры. Провел взглядом по углам, фиксируя расположение, автоматически прикидывая, какие зоны они перекрывают. Холод уже не ощущался — внутри все горело.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Я снова посмотрел на машину и заметил камень, лежащий на пассажирском сиденье среди осколков стекла. Открыл дверь, стараясь не задеть острые края, и потянулся внутрь. К камню была примотана бумажка. Я вытащил его, стряхнув мелкие стеклянные крошки. Лист был сложен в несколько раз.

Текст был короткий и прямой, указывающий на мою высокую моральную составляющую.

«Гондон».

Я сложил записку обратно, аккуратно положил камень на пассажирское сиденье рядом с осколками. В голове уже выстраивалась последовательность действий. Я быстро набрал номер, коротко объяснил ситуацию, продиктовав адрес, и остался рядом с машиной, засунув руки в карманы пальто. Мороз пробирался под кожу. Нужно как можно быстрее запросить записи с камер, проверить время, посмотреть, кто подходил.

Кто-то из клиентов? Обиженных родственников?

Или…

Мысли выстраивались в цепочку, каждая версия тут же проверялась и отметалась. В настоящее время я не имел открытых врагов.

Казалось, от головы шел пар.

Я набрал нужный номер.

— Да, — отозвался Марк с характерной хрипотцой: он либо курил, либо только что кого-то отчитал. На заднем фоне глухие удары. — Если это не что-то срочное, я тебя пошлю.

— Срочное, — коротко ответил я. — Нужен эвакуатор. С утра.

— Ничего себе заход, — протянул он уже с интересом. — Что случилось?

— Машину разбили.

— В смысле разбили? — в голосе сразу появилась концентрация. — Ты в ДТП попал?

— Нет.

— Тогда что?

Я перевел взгляд на треснувшее стекло.

— Лобовое в хлам. Чей-то подарок.

— О-о… — протянул он уже с явным интересом. — Вот это привет.

— Не до шуток, Марк.

— Я и не шучу, — ответил он, но в голосе все равно проскользнула усмешка. — Просто пытаюсь понять масштаб твоих проблем. Ты кого умудрился так разозлить? Или это бонус за твою прекрасную работу?

— Не знаю пока.

— Ну да, конечно, — хмыкнул он.

— Марк.

— Ладно, ладно, — он чуть смягчился. — Что по машине? Только стекло?

— Вроде да. Остальное целое. Но утром надо нормально смотреть.

— Понял. Тогда без паники. Сделаем быстро. Я с утра ребят дерну, подъедут, аккуратно погрузят, отвезут. У меня как раз есть окно в одном из сервисов.

— Нужно максимально быстро.

— Парни сделают. Уверен, что тебе вообще стоит сейчас думать о стекле? Потому что если это не пацаны с района, а кто-то конкретный, — продолжил он, — то это уже другая история.

— Я разберусь, — отрезал я.

— Ты всегда так говоришь, — фыркнул он. — А потом я узнаю, что ты влез куда не нужно.

— Я не влезаю. Я работаю.

— Угу. Конечно, — он усмехнулся. — Работа у тебя такая, людям жизнь ломать. Вот кто-то и решил ответить. Слушай, — продолжил он спокойнее, — ты хотя бы понимаешь, откуда ветер?

— Пока нет. Камеры посмотрю.

— Не тяни. Такие вещи лучше сразу раскручивать, пока горячо.

— Уже вызвал полицию. Есе не говори.

— Мог бы и не предупреждать.

Следующие несколько часов растянулись в бесконечную серую полосу раздражения, холода, пробирающего до костей, и бюрократии.

Сначала ожидание. Мороз постепенно пробирался под пальто, вгрызался в плечи и поясницу, забирался под ворот рубашки ледяными пальцами. Я ходил вокруг машины короткими шагами, то останавливался, то снова двигался, пытаясь не дать телу окончательно закоченеть. Снег продолжал медленно сыпать сверху, ложась на капот, на крышу, на растрескавшееся стекло.

Наконец приехали сотрудники. Фонари, вопросы, равнодушные лица, привычные интонации людей, для которых подобные истории одна из сотен за неделю. Осмотр, фотографии, замеры, пакет для записки, пакет для камня. Я снова и снова повторял одно и то же, указывая время, место, обстоятельства. Подписывал бумаги на холодном капоте чужой машины, чувствуя, как ручка скользит в онемевших пальцах.

После этого пришлось идти к охране здания. Ночной пост пах крепким чаем и обогревателем, работающим на износ. Я писал официальный запрос на предоставление записей с внешних камер наблюдения, указывая промежуток времени и парковочную зону. Дежурный уверял, что передаст утром руководству.

Вот только разбитое лобовое стекло нельзя было просто оставить до утра. Ночью намело бы снега внутрь.

Пришлось вызвать такси и ехать в круглосуточный хозяйственный магазин на другом конце района. Я купил плотный полиэтилен, широкий скотч, перчатки и зачем-то бутылку воды.

Вернувшись, еще минут сорок возился на парковке. Натягивал пленку поверх выбитого стекла, фиксировал края, обклеивал по периметру, снова поправлял, потому что ветер норовил сорвать все к черту. Пальцы перестали чувствовать холод и просто онемели. Скотч лип к рукам, к рукавам, к самому себе, но, в конце концов, прозрачная заплатка все-таки легла относительно ровно. Машина выглядела унизительно. Дорогой внедорожник с дешевым пластиковым пластырем на лице.

Тогда я наконец сел в такси и поехал домой.

Фары резали темноту, салон тихо гудел печкой, а я сидел, откинув голову на подголовник, и чувствовал, как каждая мышца в теле наливается тупой тяжестью. В голове стучало размеренно и зло.

А вот и дом. Я открыл дверь, вошел внутрь и даже не включил верхний свет, только тусклую подсветку в коридоре. Скинул ботинки прямо у входа. Пальто упало на пол рядом. Ключи полетели на консоль, не долетев пару сантиметров. Галстук я сорвал на ходу и бросил куда-то в сторону спальни.

До кровати дошел почти на автопилоте. Упал на спину, не раздеваясь до конца. Матрас мягко принял тело, а я накрыл лицо руками и сильно сжал виски, словно это могло удержать череп от раскола.

Казалось, если сейчас чуть сильнее моргнуть — голова просто треснет на части.

Я лежал в темноте, слыша, как в ушах тяжело пульсирует кровь. Каждый удар отдавался внутри тупой вспышкой боли. Левая нога подергивалась от перенапряжения, мышцы сводило после нескольких часов на морозе. Я вытянул ее, помассировал бедро и икру через ткань брюк, чувствуя плотную каменную усталость и старые рубцы от десятка операций. Не открывая глаз, потянулся к тумбочке. Нащупал упаковку таблеток, едва не уронил, вытряхнул одну на ладонь. Следом бутылку воды. Горький привкус на языке, несколько глотков — и я снова опустился на подушку.

Пульсация в висках начала медленно отступать, напряжение отпускало тело сантиметр за сантиметром. Последней мыслью мелькнуло лицо ребенка и треснувшее стекло внедорожника. Потом темнота накрыла мгновенно.

Меня выдернул из сна настойчивый телефонный звонок. Не мелодия — сверло. Резкая, повторяющаяся, вгрызающаяся прямо в череп. Я дернулся, открыл глаза, не понимая, почему в комнате светло. Голова оставалась тяжелой, будто за ночь внутрь набили мокрых опилок.

Телефон продолжал вибрировать где-то рядом. Я нащупал его на кровати и ответил, даже не посмотрев на экран.

В ухо тут же ворвался голос Златы. Быстрый и звонкий. Она тараторила без пауз, сообщая, что меня уже двадцать минут ждут клиенты, что они нервничают, переглядываются, смотрят на часы и, судя по всему, готовы уйти в любую секунду.

Я сел на кровати. Комната качнулась.

Черт. Похоже, я вырубился, что не услышал ни одного будильника.

— Еду, — прохрипел и сбросил вызов.

Тело протестовало против любого движения. Нога отозвалась тупой знакомой болью, когда я встал. Я выругался сквозь зубы и пошел в ванную.

Холодная вода ударила в лицо. Я несколько секунд стоял, опираясь руками о раковину и глядя на свое отражение. Помятое лицо, темные круги под глазами, двухдневная щетина и уставший взгляд.

Душ принимать было некогда. Я быстро почистил зубы, умылся еще раз, пригладил волосы мокрой ладонью и вернулся в спальню. Свежая рубашка. Брюки. Первый попавшийся свитер поверх. Пальто. Нога дернула, когда я наклонился за носками.