Смерть в отеле «Блэкмир» - Ворг Энтони - Страница 9

Вернулся Уиткомб с большим ключом на кольце.

— Позвольте.

Он вставил ключ в скважину.

Ключ вошел на треть и остановился.

Уиткомб попробовал еще раз, осторожнее, потом нажал сильнее и сразу перестал.

— С той стороны ключ, — сказал он.

— Что это значит? — спросила Вивиан.

— Это значит, что дверь заперли изнутри, миледи. И ключ оставили в замке.

На лестнице послышались шаги.

Сверху спускался доктор Хейл — в рубашке, наспех надетом жилете, с непричесанными волосами.

— Что происходит?

— Он не отвечает, — сказала Вивиан.

Хейл посмотрел на дверь, потом на Уиткомба.

— Заперто?

— Изнутри, сэр.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Хейл сказал очень спокойно:

— Ломайте.

Морган снял пиджак и отдал его Элеанор, которая появилась в конце коридора с лампой в руке и, судя по лицу, поняла все еще до того, как дошла.

— Отойдите, — сказал Морган.

Он ударил в дверь плечом.

Дуб выдержал.

Второй удар — с разбега, всем весом.

Что-то хрустнуло, но дверь осталась на месте.

— Замок, — сказал Уиткомб. — Бейте ниже ручки.

Третий удар пришелся туда, куда он показал.

Дерево вокруг замка треснуло, ключ с той стороны выпал на пол с коротким металлическим звуком, и дверь распахнулась внутрь.

Из комнаты вышел холод.

Лампа на письменном столе горела. Камин почти погас, только несколько углей еще краснели под золой. Большое окно в дальней стене было открыто — не настежь, на ширину ладони, — и тяжелая штора у него медленно шевелилась.

На полу между столом и креслом лежал сэр Эдмунд Рэйвенкрофт.

Кресло было отодвинуто. Трость лежала в стороне, у ножки стола.

Вивиан сделала шаг вперед.

Хейл оказался быстрее.

— Не подходите. Пожалуйста.

Он опустился на колени рядом с телом, взял запястье, подержал. Потом положил ладонь на шею, чуть ниже челюсти. Наклонился к лицу.

Эшфорд стоял в дверях и смотрел не на доктора, а на комнату.

Одна дверь.

Одно окно.

Ключ на полу, у самого порога, — тот, который только что выпал из скважины с внутренней стороны.

Больше в библиотеке никого не было.

Хейл выпрямился, но не встал.

— Уиткомб, поднесите лампу.

Управляющий подошел.

Свет упал на лицо сэра Эдмунда.

Доктор осторожно приподнял веко, посмотрел, отпустил. Потом расстегнул воротник и приложил ухо к груди.

Он держал так дольше, чем нужно было, чтобы понять.

— Сколько времени? — спросил он, не поднимая головы.

Уиткомб посмотрел на каминные часы.

— Половина десятого, сэр.

Хейл кивнул и наконец поднялся. Снял очки, протер их и надел обратно.

— Мне очень жаль, леди Рэйвенкрофт.

Вивиан не двинулась с места.

— Он…

— Да.

Тишина в комнате была неправильной. Слишком много воздуха, слишком мало звука. Штора у открытого окна поднималась и опускалась, и на подоконник изнутри падали редкие капли.

— Как? — спросила Вивиан.

Хейл ответил не сразу.

— Я лечу его… лечил его четыре года, — сказал он. — Сердце. Об этом знали все за сегодняшним столом, включая его самого. Сегодня он много волновался.

— Значит, приступ.

— Скорее всего.

— Скорее всего?

— Миледи, я врач, а не судья. — Он говорил ровно, без нажима. — Я могу сказать, что это выглядит как сердце. Все остальное скажет тот, кто будет осматривать его при дневном свете.

Морган стоял у стены, все еще тяжело дыша после двери.

— Надо звонить.

— Да, — сказал Уиткомб. — Я позвоню в Пенрит.

Он вышел.

Элеанор поставила лампу на край стола и отошла к двери. Лицо у нее было очень белым, но она не сказала ни слова и ни к чему не притронулась.

Эшфорд подошел к окну, но закрывать его не стал.

Внизу под стеной был крутой склон, за ним — темнота и невидимая вода. Ветер шел ровно, с озера, и в комнате от него пахло мокрым камнем.

— Оно было открыто, когда мы вошли, — сказал он.

— Я видела, — ответила Элеанор.

— Я тоже, — сказал Морган.

Хейл посмотрел на окно.

— Ему могло не хватать воздуха. Это бывает.

— Могло, — согласился Эшфорд.

Он достал часы. Двадцать пять минут десятого. Он посмотрел на них дольше, чем требовалось, и убрал в карман.

Потом наклонился и поднял с ковра выпавший ключ — не за бородку, а за самый край кольца — и положил его на стол, рядом с лампой.

Ключ был обыкновенный — тяжелый, старый, с потертой головкой.

Хейл прикрыл лицо сэра Эдмунда салфеткой со столика.

— Здесь больше нечего делать, — сказал он. — Леди Рэйвенкрофт, вам лучше подняться. Я дам вам что-нибудь, чтобы уснуть.

— Я не буду спать.

— Я знаю. Но предложить обязан.

Вивиан посмотрела на мужа.

Потом на окно.

Потом на дверь с расщепленным косяком.

— Он сам ее запер, — сказала она.

Никто не ответил.

Эшфорд стоял посреди библиотеки и слушал.

Дождь. Ветер в открытом окне. Шаги Уиткомба где-то далеко в холле. Тихое потрескивание последнего угля в камине.

И больше ничего.

Комната была совершенно пуста.

Одна дверь, запертая изнутри.

Один ключ, оставшийся в замке с той же стороны.

Одно окно, открытое над крутым склоном к черной воде.

И человек, который, судя по всему, закрыл эту дверь собственной рукой.

Глава 4

Человек с дороги

Первым в библиотеке заговорил Морган.

— Надо закрыть окно.

Он уже шагнул к нему, когда Эшфорд поднял руку.

— Не надо.

— Там льет.

— Я знаю.

— Через час здесь будет лужа.

— Через час здесь будет полицейский из Пенрита, — сказал Эшфорд. — И он спросит, кто что трогал.

Морган остановился.

— Вы серьезно.

— Пока не знаю. Но закрыть окно можно в любую минуту, а открыть его обратно так, как оно было, уже нельзя.

Американец подумал, потом отступил на шаг и опустил руки.

— Хорошо. Ваш дом, ваши правила.

— Дом не мой.

— Тем более.

Вивиан стояла там же, где остановилась, — в трех шагах от двери, не проходя дальше. Свет от лампы на столе доставал до нее только наполовину.

— Уиткомб, — сказала она.

Управляющий появился в дверях сразу, будто ждал.

— Миледи.

— Позвоните в Пенрит. Врачу и в полицию.

— Я как раз собирался, миледи.

— И скажите Мэри, чтобы никто из прислуги сюда не входил.

— Разумеется.

Он ушел.

В библиотеке стало слышно, как в открытое окно бьет дождь. Не сильно — ветер шел вдоль стены, и внутрь попадала только водяная пыль, но холод входил свободно и уже дошел до двери.

Элеанор отступила к книжным полкам. Она ни к чему не притрагивалась и ничего не спрашивала.

Хейл стоял возле накрытого тела, глядя в пол, — как человек, который сделал все, что мог, и знает, что этого было немного.

— Леди Рэйвенкрофт, — сказал он наконец. — Вам действительно лучше подняться.

— Я слышала вас в первый раз.

— Тогда я скажу иначе. Здесь холодно, а вы в халате.

Вивиан посмотрела на него.

Потом на мужа.

— Через минуту.

Хейл не стал настаивать.

Эшфорд отошел к дальней стене и остановился, стараясь не смотреть на тело дольше, чем требовалось. Получалось плохо.

Чуть больше двух часов назад этот человек стоял в холле, опирался на трость и говорил ему: «Не наглейте, мистер Эшфорд. Мы знакомы всего три минуты». Завтра после завтрака он собирался объяснить, зачем позвал в ноябрьский Блэкмир девять человек и почему знал о памяти Эшфорда то, чего почти никто не знал.

Теперь у Эшфорда было утро, но не было собеседника.

Он поймал себя на том, что злится. Это было бесполезное чувство, и он отложил его на потом.

Комната. Начинать всегда следовало с комнаты.

Библиотека была большой и старой: книжные шкафы до потолка, кресла, шкафчик с бутылками у стены, письменный стол под окном. Камин почти погас. Одна дверь — выбитая. Одно окно — открытое.