Тайна девятой планеты. Контракт вслепую - Седов Денис - Страница 6

Но Иван уже смотрел на другой экран.

Расход на выходе. Чуть-чуть больше, чем на входе. На три процента. Может, погрешность датчика. Может, нет.

Ёмкости. Объём раствора в ёмкостях рос. Медленно. Сорок литров за минуту. Восемьдесят. Сто двадцать. На графике это была пологая наклонная линия, почти незаметная на фоне общего масштаба. Автоматический сигнал тревоги стоял на полтора кубометра прироста. До него было ещё далеко.

Иван смотрел на эту линию и чувствовал, как по спине бежит холодок.

Скважина отдавала. Из пласта в ствол что-то шло. Пока немного. Пока чуть-чуть. Но шло.

Газ на мониторе каротажников пополз вверх.

Хлопнула дверь кабины. Каротажник, молодой поляк по имени Кшиштоф, с планшетом в руке:

— Иван, у меня газ растёт. И я вижу прирост в ёмкостях...

— Вижу, — сказал Иван.

Он уже действовал.

Остановил проходку. Поднял инструмент с забоя на несколько метров, чтобы замок бурильной трубы оказался выше плашек превентора и они сомкнулись на гладком теле трубы, а не на утолщении. Остановил ротор. Остановил насосы. На буровом полу робот-ключ отъехал в сторону, манипулятор замер, всё, что двигалось, остановилось, как по команде.

Расход на выходе не упал до нуля.

Насосы стояли. А раствор из скважины всё равно шёл. Сам. Скважина текла.

— Скважина течёт, — сказал Иван ровным голосом в микрофон. Голос был чужим, спокойным, будто кто-то говорил за него. — Закрываю.

Он поднял защитную крышку на панели противовыбросового оборудования. Нажал. На экране зажёгся сигнал: универсальный превентор — закрытие. Потом — подтверждение. Давление в гидравлике управления упало и снова выровнялось. Где-то глубоко под буровым полом, в стальном стакане противовыбросового стека, резиновое кольцо сжалось вокруг трубы, перекрывая затрубное пространство.

Расход на выходе упал до нуля.

Скважина закрыта.

Иван посмотрел на часы. С того момента, как он увидел наклон на графике ёмкостей, прошло меньше двух минут.

Автоматический сигнал тревоги так и не сработал. Прирост остановился на одном кубометре и двухстах литрах. Не дошёл.

* * *

Потом пошли цифры.

Давление в бурильных трубах. Давление в затрубье. Иван записывал их каждую минуту, пока они росли и выравнивались. Тридцать пять бар в трубах. Сорок восемь в затрубье. Прирост объёма — один и две десятых куба. Время закрытия.

Он нажал кнопку вызова начальника буровой. Потом компанейского супервайзера.

Хенрик ворвался в кабину через четыре минуты. В майке, в спортивных штанах, с мокрыми волосами — видимо, был в душе. Шотландец — через пять, в полной форме, будто спал одетым. Оба встали за спиной у Ивана и молча смотрели на экраны.

Хенрик посмотрел на график ёмкостей. На время закрытия. На прирост. На порог сигнала тревоги, до которого не дошло.

Потом посмотрел на Ивана.

— Ты закрыл до сигнализации, — сказал он.

— Да.

— По какому признаку?

— По всем сразу, — сказал Иван. — Провал проходки. Расход на выходе. Наклон в ёмкостях. Газ у Кшиштофа. По отдельности — ничего. Вместе — она начала отдавать.

Хенрик долго молчал. Потом повернулся к шотландцу:

— Ну что, Алистер. Будем глушить?

Глушили до утра.

Иван не ушёл со смены. Он сидел рядом с Хенриком, пока тот вместе с супервайзером считал плотность утяжелённого раствора, составлял график давлений, выводил газовую пачку из скважины через штуцер медленно, осторожно, по шагам, следя за каждым баром. Иван смотрел и запоминал каждую цифру, каждое решение, каждую паузу. Под утро, когда в ёмкости пошёл чистый тяжёлый раствор, а давление в затрубье упало до нуля, Хенрик откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Всё, — сказал он. — Отбились.

Шотландец подписал рапорт, пожал Ивану руку, ничего не сказал и ушёл спать.

* * *

Через два дня на буровую прилетел человек из офиса в Эсбьерге — на разбор инцидента. Иван сидел в кабинете Хенрика и рассказывал по шагам, что видел, когда и что сделал. Тот записывал, кивал, задавал вопросы. В конце спросил:

— Почему вы не дождались сигнала системы?

Иван подумал.

— Потому что система ждёт полтора куба, — сказал он. — А скважина не ждёт.

Гость из офиса посмотрел на него долгим взглядом. Потом что-то записал.

Через неделю порог автоматической сигнализации на всех буровых компании снизили до восьмисот литров.

А Ларс, вернувшись после болезни и узнав, что произошло, зашёл в кабину, где Иван сидел на своей обычной смене помбуром, постоял, похлопал его по плечу и сказал то же, что тогда за обедом, только уже без улыбки:

— Я же говорил. Ты там, внизу.

Вскоре Хенрик официально объявил: следующая вакансия бурильщика — его.

Но не это было главной целью Ивана. Для него познание нового значило больше, чем прибавка к зарплате или новая строчка в должности. Он уже чувствовал, что эта буровая, при всей её чистоте и порядке, стала для него понятной, прочитанной книгой, а ему хотелось новую.

* * *

Однажды вечером айтишник Клаус, долговязый немец, который чинил на буровой всё, что имело провода, зашёл в комнату отдыха с чашкой кофе и подсел к Ивану.

— Слышал новость? Фирма заказала совершенно новую установку. Строят в Сингапуре. Там будут стоять станки SDT. Седьмое поколение.

— Седьмое? — переспросил Иван. — Его ещё нигде нет.

— Вот именно. Говорят, их будет всего две в мире. Совершенно другое управление. Не джойстики и программы, а... — Клаус пощёлкал пальцами, подбирая слово. — Система, которая учится. Ты ей задачу, она тебе решение. А ты следишь, чтобы она не ошиблась. Меня зовут туда на пусконаладку.

Через час Иван сидел в офисе у начальника буровой и убеждал его в том, что именно он должен быть на той установке.

Он говорил долго и, наверное, горячее, чем следовало: про то, что знает этот инструмент лучше многих, про то, что новой системе нужен человек, который понимает, что происходит в скважине, а не только на экране, про то, что он готов ехать хоть завтра.

Хенрик слушал, покряхтывал, крутил в пальцах ручку. Потом поворчал, что лучших людей у него всегда уводят, что он только-только нашёл себе нормального бурильщика и что Николай бы его за такое по головке не погладил. А после долго молчал, глядя в окно на серое море.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Езжай. Только потом не проси назад.

Так Иван попал в Сингапур, где строилась его новая буровая.

Глава 7

Буровая седьмого поколения — от одного названия захватывало дух.

Когда Иван прибыл в Сингапур, на верфи только начинался монтаж оборудования. Корпус установки стоял в сухом доке, огромный, серый, ещё без жизни. По нему ползли кабели, как лианы, гремела сварка, мелькали каски тысяч рабочих. Каждый день около четырёх часов небо темнело и обрушивалось ливнем, а через полчаса снова палило солнце, и от железа поднимался пар.

Иван ехал сюда бурильщиком — Хенрик, ворча, всё-таки подписал ему повышение перед отъездом: «Раз уж уводят, пусть уводят с должностью».

SDT, как выяснилось, была дочерней компанией той же корпорации, где работал Иван. Точнее, не совсем дочерней — параллельной, под одной и той же крышей. Одни владельцы, разные вывески. Что именно делает SDT, кроме этих установок, в отделе кадров толком объяснить не могли.

Роботизация здесь шла не по той системе, к которой Иван привык за три года. Для этого проекта выбрали Modular Drilling Innovations, MDI, — систему, которой больше нигде не было. Не набор роботов, которые встают на готовый буровой пол, а модули. Каждый — законченный узел: манипулятор, ключ, лебёдка, насосный блок, система очистки раствора. Каждый со своим питанием, своей гидравликой, своим «мозгом». Модули соединялись друг с другом, как детали конструктора, и сами договаривались между собой, кто что делает. Собрать из них буровую можно было где угодно: на палубе, на суше, на барже. Хоть в чистом поле.

— Или хоть на Луне, — пошутил Клаус, когда показывал Ивану схему в первый вечер.