Тайна девятой планеты. Контракт вслепую - Седов Денис - Страница 7

Иван тогда посмеялся.

* * *

С первого же дня Ивана и ещё троих бурильщиков, а с ними четверых буровых мастеров, отправили в учебный центр. Все молодые, все из разных концов мира: норвежец, канадец, бразилец, кореец, двое шотландцев, голландец. И Иван.

Учебный центр стоял в стороне от верфи, за отдельным забором: длинное белое здание без вывески.

Перед началом обучения их собрали в комнате без окон. Безопасник компании, неприметный британец с цепким взглядом по фамилии Холт, раздал каждому по толстой пачке бумаг.

— Соглашения о неразглашении, — сказал он. — Прочитайте внимательно. Подпишите каждую страницу.

Иван прочитал. Нельзя рассказывать, что изучал. Нельзя рассказывать, где. Нельзя рассказывать, с кем. Срок действия — бессрочно. Штраф за нарушение был таким, что Ивану пришлось перечитать цифру два раза.

Подписали все.

Дальше начались правила: телефоны, ноутбуки, флешки, умные часы, любые носители информации были категорически запрещены в учебном корпусе и на верфи. На входе стояли металлодетекторы, личные вещи сдавались в шкафчики под замок, а ключ оставался у охраны. Получить телефон обратно можно было только вечером, после занятий. Тетради для записей выдавались пронумерованными, и после каждого занятия их забирали обратно. Камеры висели в каждом коридоре. Даже в столовую их сопровождали.

Однажды утром Иван стоял в очереди к рамке металлодетектора, пока охранник проводил сканером по спине парня перед ним, и подумал, что это похоже на лабораторию наркокартеля из какого-нибудь сериала: охрана на каждом шагу, проверки чуть ли не до раздевания, и никто не говорит, что именно варят за стеной.

Он хмыкнул. Охранник посмотрел на него без выражения и кивнул: проходи.

* * *

Учили жёстко и много, по двенадцать часов в день: сначала теория, потом тренажёры, потом снова теория.

Система MDI действительно была другой: в Северном море Иван говорил роботам, что делать, а здесь — системе, чего хочет добиться, и она сама решала, как. Задача — спустить компоновку на такую-то глубину. Она разбивала задачу на операции, раздавала их модулям, и модули начинали работать, как пальцы одной руки. Человек следил и вмешивался, когда система ошибалась, а она училась на каждом его вмешательстве.

Инструкторы из MDI были вежливыми, грамотными и очень закрытыми. На вопросы «как» отвечали подробно. На вопросы «зачем» — почти никогда.

Иван спрашивал «зачем».

Зачем каждому модулю автономное питание на трое суток, если на буровой есть генераторы? Зачем узлы герметичные, как на подводной технике? Зачем на одном из тренажёрных сценариев они отрабатывали работу в полной темноте, при отказе всей связи с берегом на несколько недель?

Ответ был всегда один:

— Для надёжности.

А однажды, листая техническую документацию на манипулятор, Иван наткнулся на строчку в таблице характеристик: «Рабочий диапазон температур: от минус восьмидесяти до плюс шестидесяти».

Минус восемьдесят. Для установки, которая будет работать в тропиках или, самое холодное, в Северном море.

Он поднял руку, чтобы спросить, но инструктор как раз объявил перерыв. А после перерыва Иван решил, что это, наверное, просто стандарт производителя. Запас на всякий случай.

Тетрадь он сдал вечером, как положено, строчку про минус восемьдесят туда не записал. Но запомнил.

* * *

Обучение длилось четыре недели, после экзамена всех отпустили домой.

Обратно их собрали через несколько месяцев, когда оборудование уже установили и пора было начинать испытания.

Глава 8

Ивану всё было понятно: через неделю он выбился вперёд, и его показатели стали заметны. Он работал уверенно, без суеты, будто занимался этим не первый месяц. За первые дни он изучил все возможности системы, а когда понял, что из этого кресла можно управлять абсолютно всем, — не только буровым полом, но и насосами, системой очистки, лебёдкой, энергией, вентиляцией, даже освещением на вышке, — он зауважал эту технику ещё больше.

Это была не буровая с роботами. Это был единый организм, а кресло было его головой.

Он первым из всех разобрался в оборудовании до конца, и это отметили и начальник проекта, и главные инженеры. Однажды после смены к нему подошёл один из инженеров MDI, долго смотрел на распечатку его отчёта и спросил, где он учился. Иван ответил: «В Египте, на ржавой старушке». Инженер шутки не понял, кивнул из приличия и ушёл.

* * *

Испытания шли по плану, пункт за пунктом, и почти каждый приносил сюрприз.

Проверка противовыбросового оборудования. Плашки закрывали и открывали снова и снова, засекая время. Одна закрывалась на две секунды дольше нормы, и полдня искали причину, пока не нашли воздух в гидравлической линии — пузырь, оставшийся после монтажа. Прокачали, перепроверили, записали.

Опрессовка. Каждый узел, каждую обвязку нагружали давлением и держали по десять минут, глядя на график. Ровная линия — хорошо. Линия, которая медленно ползёт вниз, — где-то течь. На третий день потёк фланец на линии глушения. Его перетянули, снова дали давление, снова смотрели десять минут. На этот раз линия была ровной.

Самое странное произошло на четвёртой неделе. Манипулятор и робот-ключ не поделили трубу. Оба модуля решили, что эта операция их, и оба одновременно потянулись к замку. Система заметила конфликт за долю секунды и остановила обоих. Они так и замерли, как два пса над одной костью. Чтобы их разнять, пришлось перевести систему в ручной режим. Инженеры MDI потом два дня сидели над логами и что-то переписывали в программе. Клаус смеялся: «Первая ссора в семье».

Ещё была проверка аварийного отключения. На всей установке разом пропало питание: погас свет, встали генераторы, замолчала вентиляция. Тишина была такая, что Иван слышал, как дождь стучит по крыше кабины. А модули продолжали жить. Каждый перешёл на свои батареи, каждый сам удержал то, что держал, и сам себя законсервировал. Через тридцать секунд они начали обмениваться данными уже без центральной системы, будто ничего не случилось.

Иван вспомнил строчку: автономное питание на трое суток. Для надёжности.

* * *

Были, к сожалению, и другие случаи.

Бурильщик из Норвегии, Эспен, во время опрессовки манифольда допустил непозволительную ошибку. Перед запуском насосов он не проверил положение задвижек. Одна линия была перекрыта. Насосы пошли на закрытую задвижку, и давление стало расти так быстро, что стрелка на экране словно прыгнула.

Аварийный предохранительный клапан должен был сработать и сбросить давление. Он не сработал.

Сработала автоматическая защита насосов, но поздно. Когда всё остановилось, стояк был повреждён, а часть стоек обвязки высокого давления пошла под замену. Их резали и ставили новые почти неделю.

Никто не пострадал. На полу в тот момент не было ни одного человека — это и было главное преимущество роботов.

Иван ждал, что Эспена выгонят. В Египте за такое техасец вышвырнул бы его с буровой первым же вертолётом. Но никого не выгнали и даже голоса ни на кого не повысили. Всех собрали в классе, разобрали ошибку по секундам: что сделал Эспен, что должна была сделать система, почему не сработал клапан. Отметили, что виноват не только человек: клапан оказался с заводским дефектом. Записали выводы, и работа продолжилась.

Случались и другие происшествия, но заканчивались они так же: разбор, выводы, дальше.

Иван тогда подумал, что так относятся не к людям, которых нанимают. Так относятся к людям, которых долго искали и которых нельзя потерять.

* * *

На пятой неделе на буровую впервые привезли трубу.

Её подняли на мостки, и все, кто был рядом, подошли посмотреть: труба была не стальной. Тёмно-серая, почти чёрная, с матовым отливом, а под верхним слоем, если смотреть под углом к свету, просвечивало волокно — тонкие спирали, переплетённые, как нити в канате. Замки на концах были металлические, а тело трубы — из чего-то, что инженеры называли просто «композит».