Городские лисы. 2. капкан - Орлова Марина - Страница 10

Лета, вытянув шею, напряжённо следила за неслышимым для неё обсуждением. Леший вроде как не возмущался в момент её чистосердечного признания, но это ещё не значит, что он проникся сочувствием и лишь погладит её по головке, как бедную-несчастную малышку. Какое-то наказание ей будет. Но какое? Отрежут палец за воровство? А может, даже порежут щёку, чтобы все видели — этот человек ненадёжный, ему нельзя доверять? Но такое вроде бы делают, если нарушить важный приказ главно́го, а она-то не в шобле, официально не обязана подчиняться приказам. Лета непроизвольно коснулась левой щеки и провела кончиками пальцев вдоль своих шрамов. Щекотное ощущение. Заполучить ещё больше шрамов не хотелось бы.

Но если не это, то что? Лета недостаточно разбиралась в судейских тонкостях устава, да и на практике не сталкивалась. Видела иногда взрослых мужчин с какими-то отметками, «позорными» татуировками или увечьями, но это было наследие прежней войны с Маленом, а сейчас уже мирное время и такую жесть не практикуют. По крайней мере, в их районе. У Индуса вроде как до сих пор такое делают, потому что Индус не признал перемирия, всё ещё держит границы своего района закрытыми для милиции и, чуть что, судит нарушителей по всей строгости устава. Но Джанки ведь говорил, что Леший не сильно гнёт за идею, да и вообще доверяет людям… Ведь не убьют же её, в самом деле! Или как?.. Лета поёрзала у своей батареи. Решила, что теперь, когда её отстегнули, пора бы уже встать. Сложно усидеть на месте, когда решают твою судьбу.

Пока она отряхивала джинсы на заднице, Леший и Джанки вернулись. И тут Лета вдруг вспомнила кое-что — от чего у неё даже челюсть отвисла. Чёрт! Она торопливо выпалила:

— Джанки! Можно сказать кое-что? Лично.

Однако парень по-прежнему не подходил к ней близко и не смотрел в лицо.

— Говори так.

Ну да, естественно. Не будет он прямо перед носом у главно́го шушукаться с крысой из чужого района. Придётся говорить во всеуслышание.

— Слушай, я вчера… — Лета опустила взгляд, сложила руки на груди, поёжилась от зябкого воздуха. — В общем, случайно ляпнула ему, что целка. Не знала, как ещё потянуть время, ну и… чё-то на автомате сказанула. Блин.

Девушка окончательно поникла. Уж так она гордилась своей честью! Даже, говоря по правде, чувствовала себя лучше других. Мол, у неё-то есть принципы, не то что у всех этих девах, шляющихся по впискам и отирающихся возле Доктора, как ручные болонки. Пусть её особо за человека не считают, но зато она разбирается в уставе и живёт по правилам чести! А теперь что… Получила клеймо воровки, подставила Джанки перед главой шоблы, так ещё даже и свою прямую работу запорола — сказав Кальмару, что интима у них не было. Фу блин, проебалась абсолютно по всем фронтам!

— Все вопросы закрыты? — Леший оглядел их, чтобы удостовериться.

Лета кивнула, не глядя на Джанки.

— Хорошо, — негромко сказал главной. — Тогда вот что будет дальше.

зазор / крачка

Уже пару недель у крачки болело крыло. Улететь на более подходящее место она не могла и была вынуждена ютиться на старой пустынной набережной, то и дело прячась от гомонящей стаи упитанных чаек. Те хоть и видели, что маленькая субтильная крачка им не ровня, но могли заклевать её чисто из принципа, чтобы не допускать конкуренции на своём участке. Это был узкий канал в черте города, и рыбы здесь было не так много.

Ночь прошла, наконец-то наступил рассвет — яркий и солнечный. Крачка, которая на ночь пряталась в маленькой нише на отвесной стене набережной, пошевелила здоровым крылом. Посмотрела на каменные ступени, спускающиеся к каналу, и небольшую площадку у самой воды, по которой иногда плёскали слабые волны. Чайки в основном разлетелись по своим делам, можно было испытать удачу и подлететь к воде.

Иногда у крачки получалось урвать рыбку-другую или поймать несколько жуков, однако этого было мало, голод становился всё сильнее и делал птицу безрассудной.

Поэтому сейчас, когда крачка заметила вдали на набережной двух человек, она не спряталась обратно в своё убежище, а принялась наблюдать. Раньше людей в этом районе было много, они часто гуляли вдоль канала, поэтому крачка разбиралась в их повадках. Эти двое — которые приближались — были парень и девушка. Такие обычно были парой, то есть ходили рядом и вместе ели, заодно бросая кусочки еды птицам. Раньше крачке это было не интересно — она же гордая небесная хищница, а не какая-то там утка, чтобы нырять за булкой, — но сейчас, оголодав, она готова была проверить, что там за еду бросают люди. Может, если подойти к ним ближе, получится что-нибудь выпросить?

Крачка перелетела от своего убежища к лестнице-спуску и устроилась на месте с лучшим обзором — на верхушке чёрно-ржавой камеры уличного наблюдения, откуда хорошо просматривалась площадка у воды. Заодно и за рыбой понаблюдать, в пронизанной солнцем воде её хорошо видно. С больным крылом крачка не имела права на ошибку, нужно поймать с первого раза.

Вскоре парень и девушка, которых птица видела на набережной, показались на каменной лестнице и начали спускаться к воде. Однако вели они себя слишком громко, шумели и переругивались, а иногда толкали друг друга. Для чаек такое поведение было вполне обычным, но для людей означало агрессию, так что крачка не стала подлетать к ним, а вместо этого испуганно прижалась к камере, повернув голову, чтобы лучше видеть.

Происходило что-то странное: руки девушки были связаны верёвкой, похожей на те сети, в которых иногда путались птицы, однако парень не помогал ей освободиться от ловушки, а наоборот, оттолкнул от себя — к краю каменной площадки. Девушка что-то вскрикнула громко и испуганно — совсем как птицы, попавшие в сеть и осознавшие, что вырваться не получается.

А потом парень ещё раз сильно толкнул девушку — и она упала в воду, подняв кучу брызг, сверкнувших на солнце. Крачка сжалась, испугавшись шума. Она уже отвыкла от людей, да и раньше никогда такого не видела. На набережных люди обычно отдыхали, грелись на солнце и ели. Да, иногда они нападали друг на друга, шумели и толкались, но это больше напоминало гомон чаек, чем серьёзную драку насмерть. Пары тоже иногда шумели, а иногда сталкивали друг друга в воду, но это явно была игра или брачный ритуал.

А происходящее здесь совсем не походило на игру, потому что парень не только столкнул девушку в канал, но и, присев на краю площадки, стал удерживать её голову под водой, не позволяя всплыть. Некоторое время девушка билась в воде, потом перестала и затихла. Парень поднялся. Крачка молча наблюдала. Раньше ей казалось, что люди — гораздо более мирные и безопасные существа, чем чайки, но теперь стало ясно, что это не так. Поэтому птица сидела на месте, не шевелясь, и ждала, что будет дальше.

Парень ещё какое-то время постоял на площадке, глядя в воду. А потом поднялся по ступеням на набережную и ушёл. Один.

5. «Сымай трусы»

Поначалу округлые стены трубы было видно, однако канал, пронизанный солнечным светом, оставался всё дальше за спиной, а Лета всё больше углублялась в темноту. Дневной свет, пробивающийся сквозь толщу воды, очень быстро таял, и вскоре девушка оказалась в темноте — но всё ещё под водой. Кислорода в лёгких оставалось всё меньше.

Внутри уже задрожала паника, как вдруг в какой-то момент голова вынырнула из воды, и Лета торопливо задышала, хватая ртом воздух и отфыркиваясь.

Нащупав дно большой круглой трубы, на четвереньках поползла вперёд. В ватной тишине было слышно лишь, как её ноги плёскают на каждом движении вперёд, а с одежды обильно течёт и капает вода. Рваный лифчик болтался на теле, натирая кожу мокрыми лямками. Ох, надо было выгадать момент, попросить минутку уединения и снять эту дурацкую сбрую! Просто и уединиться-то было негде, а в итоге это раздражающее ощущение перекрученных лямок уже невозможно терпеть! Глаза щипало от морской воды, и это напомнило Лете «купание» в ЦММ — в день, когда она познакомилась с Джанки. Затоп-то по сути тот же самый, вода одна и та же, так что неудивительно, что и глаза ест одинаково. Вот только сейчас рядом не было Джанки, чтобы полить ей чистую воду для умывания.