Я пойду за тобой - Катя Саммер - Страница 3

Я прислоняюсь лбом к холодному стеклу, глядя в густую темноту за окном такси. В салоне приглушенно играет радио, что-то инструментальное, без слов. Пока водитель не переключает станцию и не делает громче.

– Моя дочь обожает эту песню, – поясняет, будто извиняясь, он. – Модная сейчас. Вам не мешает?

Я мотаю головой, но уже не слушаю его, потому что голос из динамиков закручивает меня в водоворот прошлого.

Дима. Я весь год запрещала себе думать о нем, но здесь, в нашем городе, это становится невыполнимой миссией. Это же он поет? Я специально не искала информацию, запретила Богдану и Глебу говорить о нем, но все равно натыкалась на видео в постах у друзей и общей ленте. Смахивала их, конечно, потому что не мазохистка. Мне достаточно было знать, что у него все получилось. А если его песня с участием какого-то рэпера играет на местном радио, значит, получилось же?

– Вы на концерт? – спрашивает выросший передо мной охранник, когда я, внаглую обойдя толпу на входе у бара «Гравитация», пытаюсь пройти внутрь.

Что ж, стоит не забывать: за год многое изменилось. Как минимум персонал заведения.

– Н-нет… – растерянно отвечаю я.

– Вход по билетам, прошу вас пропустить тех, кто…

– Я на концерт! – тут же исправляюсь, на что охранник демонстративно хмурится и тяжело вздыхает.

– Билетов нет, поэтому не могли бы вы освободить проход и…

– Это со мной, – раздается спасительный голос Глеба, который тушит окурок в урне и выходит из тени на свет фонарей.

– Глеб! – облегченно вскрикиваю я и уже не смотрю в сторону охраны. Несусь к брату с чемоданом наперевес. Бросаю его на землю, а сама бросаюсь на шею к брату, потому что несказанно рада его видеть. Оказывается, мне сильно не хватало простых объятий и тепла.

– Ну что ты сопли распустила? – посмеивается он, когда я, внезапно расчувствовавшись, вытираю уголки глаз тыльной стороной ладони. Затем хватает мою сумку и ведет за руку внутрь. – Посиди здесь, пока разгребу заказы из випки, окей? И потом все мне расскажешь!

Он усаживает меня за барную стойку в углу и угрожающе тычет указательным пальцем. Я послушно киваю, потому что нет сил возражать после перелета и… да после целого откровенно изматывающего года.

– Налить тебе выпить? – спрашивает Глеб, вглядываясь в мое лицо, но я отрицательно мотаю головой.

– Воды, пожалуйста.

Спустя десять минут я потягиваю через трубочку воду с лимоном и безразлично оглядываю посетителей одного из самых модных баров в городе. Меня устраивает, что сейчас здесь никому нет до меня дела: никто не пялится, не задает вопросов. Я одна, но не одинока, как было в Лондоне. Все равно ощущаю незримую связь с местом, где родилась и прожила всю жизнь, какую-никакую поддержку Глеба. Еще раз убеждаюсь, что решение вернуться было единственно правильным.

«Я не для того оплачивал твое образование, чтобы ты все бросила, когда тебе вздумалось, и даже не поставила меня в известность, что возвращаешься!» – крик папы из голосового, который то и дело по-новому звучит в голове, уже не кажется оглушающе громким.

– Саша? Боже, это правда ты? – Я вздрагиваю, когда по ушам бьет высокочастотный писк. И напрягаюсь, едва передо мной материализуются две смутно знакомые фигуры.

Точно. Марина и Настя – мои бывшие одноклассницы. Те самые, которые когда-то отказались со мной дружить в начальной школе, а в старших классах активно подлизывались, чтобы получать приглашения на закрытые вечеринки и кинопремьеры. Мне кажется, они вполне могли бы покалечить друг друга, предложи я им решить в честной борьбе, кто будет моим «плюс один».

Подружки одеты явно во все самое лучшее из гардероба: названия брендов занимают большую площадь одежды и агрессивно кричат на окружающих, реплики кроссовок очень напоминают оригиналы, но швы и шнурки выдают китайского производителя, а пахнут девочки, как парфюмерный завод. Да уж, можно было задохнуться от паров, если бы рядом со мной периодически не открывалась служебная дверь, откуда задувает свежий воздух. Внешность никогда не была для меня чем-то определяющим, но! только не в тех случаях, когда по ней явно оценивали меня. А рентгеновские взгляды девочек уже точно просканировали ярлычки на моей одежде.

– А я подумала, мне привиделось.

– Ты же в Лондоне должна быть.

– Да, говорили, замуж за Гаврилина выходишь.

Подружки заканчивают друг за другом фразы, не находят кольца у меня на нужном пальце и успевают многозначительно переглянуться. Когда-то их яд мог отравить мои будни на недели вперед, но за долгие годы я выработала иммунитет.

– Ошиблись. – Я пожимаю плечами, не выдавая подробностей. Им не стоит знать, что я оставила кольцо Богдану, чтобы тот заложил его при необходимости, потому что отец, скорее всего, заблокирует ему счета, когда узнает, что сын снова в свободном полете.

– О, а ты на концерт? – Выдав фальшивую улыбку, Настя меняет тему.

– Нет, – отвечаю честно. – Не знала, что сегодня здесь кто-то играет.

– Да ну на фиг! – пискляво вскрикивает Марина, пугая народ в радиусе десяти метров.

– Брось, ты не могла не слышать! – Настя закатывает глаза так, будто проверяет, на месте ли мозг в голове. Хотя я и отсюда вижу, что нет.

– Не слышать чего?

– Димочка Василенко, наш школьный Одуванчик! Выступает сегодня тут.

Настя, произнеся это, проверяет мою реакцию, которой не следует. Всего лишь годы тренировок, и при упоминании его имени я остаюсь спокойна. По крайней мере внешне. Даже если в груди кровоточит сердце.

– А мы подготовились! – ехидно улыбается Марина и выставляет вперед черное худи с ярко-синими васильками на груди.

Дима. Здесь.

Осознание приходит внезапно. Израненное сердце замирает. Я глупо хлопаю глазами, пока девочки упиваются моей растерянностью. Без сомнения, они понимают, что делают. Если не в курсе, что мы встречались, так как мы очень старались скрыть этот факт, то они точно знают о нашей дружбе и специально ковыряют застарелые раны.

– Ладно, мы займем место на танцполе, пока есть возможность подобраться ближе, – с ухмылкой выдает Настя. – Может, он вытащит нас на сцену по старой памяти. Обожаю, когда он зовет на сцену фанатов.

– А если нет, я приготовила сюрприз. – Марина достает из кармана и демонстрирует красные кружевные стринги с номером телефона на шелковой ленте, которой те перевязаны.

Но я не могу думать о том, как это пошло, потому что пытаюсь уложить в голове, что… фанаты! У Димы есть фанаты! Нет, конечно, так и должно было произойти – кто, как не он, достоин стать звездой? Но мне очень горько осознавать, что всего он добился, когда меня не было рядом.

– Ты чего зависла? – Глеб появляется за баром вместе с тяжелым запахом сигарет.

– Кажется, мне все же надо выпить, – усаживаясь обратно на высокий стул, шепчу я.

Не смотрю на него, потому что он сразу все поймет по моему лицу. Но мне все же приходится поднять на него глаза, когда через несколько минут пробую на вкус нечто тропическое, но определенно безалкогольное в моем бокале.

– И что это значит? – выгибаю бровь. – Ты же сам предлагал!

– Предлагал, чтобы новость смягчить, а теперь ты, судя по всему, в курсе. Не хочу, чтобы растеклась по барной стойке и утопила всех в слезах. – Он усмехается, когда я хмурюсь.

– А почему ты мне не сказал?

– Ну ты ясно дала понять, что не хочешь ничего слышать о нем. Хотя я все-таки рассчитывал на твою природную внимательность к деталям, – изображает умника, а я не понимаю, что он имеет в виду.

– Глеб?

Он отвечает, продолжая натирать бокалы:

– На афише написано. Твой дружок часто играет на разогреве у Дэнди.

– Дэнди? – Едва ли не задыхаюсь от удивления.

Это вау. И пусть я совсем не разбираюсь в русской хип-хоп-музыке и не слушаю ничего подобного, но я знаю, кто такой Дэнди – один из самых известных в стране рэперов родом из нашего города, который нередко выступает в местных заведениях и держит здесь головной офис собственного лейбла. Попасть к нему на разогрев по-настоящему круто.