Городские тени (СИ) - Колесова Наталья Валенидовна - Страница 21

- Госпожа учительница, при чем же здесь я?! Речь совсем о другой персоне!

- Тогда советую говорить яснее, без излишних экивоков, - порекомендовала учительница. – Кого именно из своих многочисленных кузенов вы сейчас имеете в виду?

- Разумеется, Бернарда Марлоу! - с какой-то даже претензией ответил Хэмбли.

- Мм… вот как? – задумчиво произнесла Рэйчел. Говорят, кто громче всех кричит: «Держи вора!», как раз и есть сам вор. Получается, Бернард, читающий проповеди о женской непорочности… - И что именно может быть написано о нем в этом дневнике?

Новое деликатное покашливание.

- Я случайно стал свидетелем одного разговора… Так как вы не вхожи в наш круг, простите, мисс Джонс, я имел в виду исключительно нашу семью, семью Марлоу…

«Ну-ну, - сказали заледеневшие глаза мисс, - знаю я, что вы сейчас имели в виду!»

- …потому не знаете, что Бернард и Софи с самого детства отличались избалованностью и необузданностью. Готовы в любой момент заключить самые дикие, самые опасные пари. Опасные не только для них самих, но и для окружающих. Я бы мог такого об этом порассказать, пожалею ваши уши!

Рэйчел глядела с внезапным любопытством. Похоже, Хэмбли испытывает к своему кузену отнюдь не лучшие чувства. Возмущение чопорного, сдержанного, добродетельного человека своей противоположностью? Ревность, что богатый могущественный дядюшка испытывает симпатию к «избалованному и необузданному»? Каким бы чувством это ни было, но оно заставило Хэмбли разговориться. Он даже слегка покраснел.

- Итак, вы услышал разговор Софи и Бернарда, - напомнила Рэйчел.

- Да. Кузина рассказывала о своей подруге Элизабет, своеобычно колко и язвительно…

«Софи он тоже недолюбливает».

- …что та слишком скромная и тихая как монашка, доверчивая и ужасно скучная, совершенно невозможно подбить ни на какие проделки, всё только книги, молитвы и стишки, юношами и вовсе не интересуется… - Сделав паузу, Хэмбли значительно заметил: - Я же наоборот считаю, все эти качества делают молодой девушке честь!

Рэйчел поощрительно кивнула: именно такого нрава и была Элизабет Рэйн. И как только она умудрилась так злополучно вляпаться?!

- Согласна, и что же? Продолжайте, мистер Хэмбли!

- Предупреждаю, - чопорно заявил тот, - дальнейший разговор может оскорбить вашу стыдливость, мисс Джонс!

«Кажется, мою стыдливость уже ничем невозможно оскорбить», - подумала мисс Джонс, вслух же нетерпеливо поторопила:

- Я как-нибудь выстою, так что продолжайте!

- Тогда скучающий бездельник… в смысле, кузен Бернард заявил, что влюбит и соблазнит эту невозможную скромницу в два счета! То есть за пасхальную неделю, которую она гостила в особняке Марлоу.

- О!

- Я же предупреждал, вы будете шокированы!

Рэйчел шокирована не была – она обдумывала новую информацию, сопоставляя факты и догадки, разговоры явные и тайные, в тиши спящего дома, внезапный обыск, предпринятый Софи в учительской спальне… Так девица всеми силами пыталась обезопасить от разоблачения своего спорщика-кузена и саму себя! Да, лаэрду все это точно не понравится!

- И Софи, конечно, согласилась на пари?

- Конечно! – поддакнул Хэмбли. Поначалу оловянно-невыразительные его глаза просто горели. – Я же говорю: эти двое настоящие безумцы!

- И что же вы сделали?

Хэмбли вдруг смешался – переспросил:

- Я? Сделал? Что? Что вы имеете в виду?

- Вы, вероятно, вышли из своего тайного убежища – где вы там подслушивали…

- Я не подслушивал! - негодующе возразил визитер. – Я случайно услышал…

- Да-да, конечно, совершенно случайно! Вы же хорошенько отчитали этих двоих, ведь так, мистер Хэмбли?

Собеседник недовольно поджал губы.

- Это было совершенно бесполезно: они лишь посмеялись бы надо мной и все равно осуществили свой дьявольский план! Я поступил по-иному.

- И как же?

- Открыл глаза мисс Рэйн на отвратительную суть ее так называемой подруги и кузена Бернарда.

- То есть рассказали о пари? И Бетси поверила?

- Далеко не сразу. Она и впрямь была настолько доверчива и невинна… просто как… как маленькая овечка.

Глупенькая безвольная овечка, безжалостно охарактеризовала про себя Рэйчел бывшую ученицу. И все равно это не повод использовать ее, а потом выбросить, словно ненужный хлам! Но как же тогда…

- Я старался оградить ее от притязаний кузена и подстрекательницы кузины. Старался не оставлять одну. Мы беседовали о религии, о поэзии. Мисс Рэйн была очень благодарной и чуткой слушательницей…

То есть попросту внимала, открыв рот. Вряд ли Бетси осмелилась бы высказать собственное мнение, даже приди ей в голову внезапно какая-нибудь глубокая и остроумная мысль.

- К сожалению, в конце недели я вынужденно отбыл домой. Видимо, тогда всё и… – деликатно закончил свою мысль Хэмбли. – Простить себе не могу, что оставил ее, не защитил, не уберег...

- Вы раскрываетесь мне с новой стороны, мистер Хэмбли, - откровенно заявила Рэйчел. – Когда на вечере в доме лаэрда я заговорила о Бетси, вы вели себя так холодно и отстраненно…

- Опасался выдать, что располагаю сведениями, которые могут скомпрометировать моих кузенов. Мы же одна семья, семья Марлоу, думаю, вы можете понять мои чувства…

Рэйчел холодно улыбнулась:

- Конечно, я понимаю. Что такое, Мэри?

На круглом лице служанки, заглянувшей в класс, читалось неодобрение: совсем меня сегодня загоняли!

- Простите, мисс, но вам письмо от главного попечителя. Лакей снаружи ждет ответ.

- О. Прошу меня извинить, мистер Хэмбли.

- Пожалуйста-пожалуйста.

Рэйчел отошла к двери, не забыв прихватить с собой «дневник Бетси» - ревнитель чести семьи Марлоу проводил его глазами. Как ни странно, почерк был незнакомым, но с первой же строки стало ясно, кто автор, поэтому Рэйчел ничуть не удивилась манере написания: «Мисс Джонс! Меня застукали с "любительницей лакеев", поэтому пишу сейчас из кабинета Марлоу, на его бумаге и его пером. Девчонка наконец разговорилась. Это…». О, вот как? Учительница задумчиво вздернула брови. Приписка внизу оставлена безупречным почерком лаэрда: «Истинная правда, вернувшаяся старшая горничная это подтверждает. Э.Б. Марлоу».

- Еще раз извините, мистер Хэмбли, - улыбнулась Рэйчел. – Нужно срочно ответить. Буквально несколько строк!

- Да-да, понимаю! – Но понимание явно давалось визитеру с трудом: он вздыхал и ерзал на стуле все то короткое время, пока Рэйчел писала ответ: и впрямь несколько строк. Вернее, два предложения.

Отдав записку Мэри и наказав доставить ее немедленно, Рэйчел вернулась к столу.

- О чем же вам писал лаэрд… то есть мой дядя Эдвард?

- Кое-что о Софи, - безмятежно ответствовала Рэйчел, – вы же понимаете, она наша общая головная боль, вы очень верно подметили ее избалованность и необузданность. Вы вообще весьма проницательный человек, мистер Хэмбли.

- Благодарю. Но вернемся к нашему вопросу. Надеюсь, теперь вы понимаете, почему я хочу забрать этот дневник?

- Очень хорошо понимаю, - заверила его учительница. – И я, конечно, отдам его вам…

«Оловянные», как охарактеризовала их Рэйчел, глаза визитера вспыхнули. Привстав со стула, он нетерпеливо протянул руку:

- Благодарю, мисс Джонс, вы поступаете очень разумно!

- …если вы ответите мне на несколько вопросов.

Хэмбли нахмурил брови. Голос его прозвучал куда резче и выше, чем до этого:

- Вопросы? Какие еще вопросы?

- Совершенно простые. Сколько раз после Пасхи вы встречались с Элизабет Рэйн?

- Около пяти… - не задумываясь, ответил Хэмбли. И осекся.

Учительница смотрела на него с прежней улыбкой. Посетитель осел на стул и продолжил с легкой запинкой:

- Я имею в виду… мы вновь увиделись у Софи…

- После Пасхи онани разуне бывала в доме Марлоу, - с той же мягкой учтивостью уведомила его Рэйчел.

- Да? Я, верно, запамятовал, - взгляд Хэмбли, который сейчас никто бы не мог счесть металлическим, метался по столу, как бы ища подсказку в строках девичьих эссе. – В последнее время стал таким рассеянным… Тогда здесь, в школе, кузина же всегда приглашает нас на званые вечера и концерты!