Эксперимент вне расписания (СИ) - Горелик Елена Валериевна - Страница 16

— Погоди, — негромко окликнул его царь.

Поручик остановился у порога, обернувшись.

Петр лежал, глядя в потолок, где плясали тусклые тени от зашторенного окна. Лицо его сейчас казалось удивительно спокойным, почти беззащитным — лицом человека, пережившего великую бурю и на миг причалившего к незнакомому, чужому берегу.

— Спасибо тебе, семеновец, — тихо, без малейшей царственной спеси произнес Петр. — За руку спасибо. Что не бросил меня на полу валяться.

Воронов замер. Горло у боевого офицера вдруг перехватило спазмом, какого он не знал даже под разрывами тяжелых снарядов.

— Служу России, государь, — негромко, но так, что звенела каждая буква, ответил поручик.

— И я ей служу, — отозвался Петр из полутьмы палаты. — До последнего вздоха служил… и опять придется. Ступай. И про карты не забудь. Через десять дней — в поход.

Глава 4

Глава 4

Интермедия XXIV века: «Два дебила — это сила»

Вой сирен в третьем подуровне Сектора темпоральных интервенций не был громким — переборки из вспененного вибробетона глушили панику, превращая ее в назойливое жужжание. Но этот звук Лиам почувствовал копчиком еще до того, как створки шлюза с грохотом снесло импульсным резаком.

В аппаратную ворвались четверо оперативников службы внутренней безопасности в матовых титановых экзокаркасах. Без предупреждений, без уставных окликов: тяжелый захват за затылок, Лиама швырнули носом в полимерный настил, рядом со звоном пересчитал ребрами ножки распределительного щита взвывший Макс. Ситуация действительно проходила под «красным» грифом, и реагировали безопасники соответствующе.

— Чисто! Контур изолирован! Фиксаторы на терминалы! — отчеканил старший группы.

— Мордой в пол, гении, — раздался из коридора тяжелый, старческий, прокуренный голос.

В проем, тяжело опираясь на трость из графена, шагнул директор Института темпоральных исследований «Хронос», действительный академик Воронцов-Валевский. За ним бледными тенями жались начальник сектора квантового наблюдения и взмыленный куратор архивного надзора, судорожно листавший голографический планшет.

Академик не кричал. Он подошел к пульту, брезгливо перешагнул через лужу остывшего «кофе» и посмотрел на центральный экран, где сапфировая фрактальная воронка временной петли мерно пульсировала с пугающей, неколебимой стабильностью.

— Поднять этих олухов, — тихо приказал академик.

Оперативники сдернули Макса и Лиама с пола, впечатав их лопатками в стенную панель. У Макса под глазом наливался лиловый кровоподтек, губа была разбита, но глаза все еще лихорадочно горели. Лиам висел в захвате экзоскелета безвольным кулем, совершенно белый.

— Докладывай, Федотов, — бросил директор куратору, даже не поворачивая головы.

Тот сглотнул ком величиной с кулак:

— По… получены данные телеметрии, Аркадий Семенович. Час назад в секторе «Бет-шесть» шла плановая научно-исследовательская программа «Исход-1725». Проект сектора медиевистики и новой истории. Наблюдение за терминальной фазой жизни Петра Первого в Зимнем дворце.

— Чем наблюдали? — процедил старик.

— Синтетическим аватаром шестого поколения. Биоробот — служанка Марты Скавронской. Запись энцефалограммы и метаболических сбоев в момент агонии… Прямой телеметрический мост в режиме квантовой запутанности, канал ультраглубокого погружения.

Директор медленно, с хрустом шейных позвонков, повернулся к Максу:

— А эти?

— А эти два… исследователя, — Федотов запнулся, подбирая цензурное слово вместо того, которое так и просилось на язык, — взломали резервный биопринтер и собрали тело. Полноценный биологический клон на основе эрмитажного генома, со всеми его шрамами и болячками из известных исторических источников. И дали импульс смещения на петроградский полигон… ровно в двенадцать сорок шестого января тысяча девятьсот пятнадцатого года. Точно в ту секунду, когда в соседней лаборатории шел телеметрический стрим предсмертных судорог из двадцать пятого января тысяча семьсот двадцать пятого.

Академик Воронцов-Валевский закрыл глаза рукой. Седые брови его сошлись на переносице. В тишине разгромленной лаборатории было слышно только свистящее дыхание кондиционеров.

— Вы понимаете, что натворили, дегенераты? — вкрадчиво, шепотом спросил он, открыв глаза. — Квантовый канал наблюдения замкнулся на ваш контур смещения. Вы не пустую куклу забросили, а выкачали из умирающего мозга подлинника все синаптические паттерны, всю личностную матрицу, всю душу — до последнего бита памяти!

Директор сделал шаг вперед и ткнул концом трости в сторону Макса.

— Я сорок лет в темпоральной физике. Я наблюдал коллапсы хронорусел, видел, как целые столетия разных веток вырождались в статистическую погрешность из-за брошенной в плейстоцене пуговицы. Но чтоб синхронизировать стрим умирающего самодержца с биомассой в двадцатом веке… Поистине, господа: два дебила — это сила!

— Аркадий Семенович… — прохрипел Макс. — Но ведь… аннигиляции не произошло! Гляньте на вектор!

— Цыц! — рявкнул Воронцов-Валевский так, что оперативники дрогнули. — Думаешь, я графиков не вижу, щенок? Знаешь, почему вы двое до сих пор еще не разгребаете завалы на нижних уровнях завода по переработке мусора?

Он указал тростью на переливающуюся сапфировую спираль:

— Индекс самосогласованности Новикова — единица. Абсолютная жесткость петли. Наш Институт, этот город, спутниковые кольца на геостационаре, наша Академия — все это существует только потому, что ваш клон вылез из проруби в тысяча девятьсот пятнадцатом году! Если мы сейчас попытаемся его отозвать, аннулировать или нанести превентивный удар — наш собственный континуум схлопнется к чертовой матери за три пикосекунды! Вы будете смеяться, господа, но наш мир имеет теперь не одно, а два прошлых! Самых настоящих, реальных, осязаемых! Одно — первопричина, второе — основа ветви, и где выход из петли — бог весть!

Академик тяжело перевел дух, поправил манжеты форменного кителя и посмотрел на притихших лаборантов с холодной, брезгливой жалостью:

— Трибунала не будет. Расследования не будет. Если Совет безопасности узнает, что бытие Федерации держится на дурацкой шуточке двух оболтусов с крадеными кодами — нас всех засунут на самую зачуханную базу самой дальней планетки пояса Койпера, до какой только сумело дотянуться человечество!

Он повернулся к начальнику сектора безопасности:

— С этих двоих снять допуски. Перевести в статус технического персонала без права работы с интерфейсом. Я беру управление каналом на себя. Все свободные и резервные датчики — на Петроград. На этого их… засланца. Каждую секунду его метаболизма, каждую запятую в указах фиксировать в реальном времени. Мы не можем вмешаться. Но, видит Бог, мы обязаны знать, куда оживленный нашими недоумками покойник поведет ту ветвь истории. И организуйте, черт возьми, изъятие реальных останков из Петропавловского собора!.. Как? Как хотите! Но когда рано или поздно придут вскрывать гробницу, там не должно быть ничего!

Часть I. Мировой пожар

К середине января 1915 года по старому русскому стилю маховик Великой войны, сожравший первые миллионы жизней, застрял в мертвой, осклизлой позиционной грязи.

От швейцарской границы до Северного моря земля Европы была взрезана тремя линиями траншей, опутана колючей проволокой и залита зловонной жижей из глины, хлорной извести и разлагающихся трупов. Французы бессмысленно и страшно расшибали полки о пулеметные гнезда в Шампани; англичане под Ипром захлебывались ледяной водой в окопах, вырытых ниже уровня моря; кайзеровские армии, ошеломленные крахом плана Шлиффена, лихорадочно закапывались в бетон, готовя тяжелую артиллерию к весенней мясорубке.

На Восточном фронте висела зловещая, тяжелая пауза. Огромный сухопутный левиафан Российской империи истекал кровью от тайного, постыдного недуга, имя которому было — снарядный голод. Полки Северо-Западного фронта генерала Рузского, зажатые в мерзлых болотах Польши вдоль рек Равки и Бзуры, платили за каждый шаг сотнями жизней: на двадцать выстрелов крупповских батарей русские трехдюймовки отвечали одним-единственным снарядом. В Карпатах, на Юго-Западном фронте Иванова, начиналась безнадежная, ледяная битва за перевалы, где дивизии буквально замерзали в снегу, не имея теплого белья, винтовок и шанцевого инструмента.