Аламут - Бартол Владимир - Страница 9

Когда внуку Тахира исполнилось двадцать лет, отец рассказал ему обо всем. Велел оседлать осла и собираться в путь. Он отвел сына на башню и, указав на островерхий заснеженный Демавенд, светящийся в бесконечной дали над облаками, сказал:

– Авани, мой сын, внук Тахира! Езжай прямо по дороге, что ведет на гору Демавенд. Когда прибудешь в город Рей, попроси указать путь на Шахруд, Королевскую реку. Иди вдоль реки до самых верховий, которые будут прямо под крутыми склонами. Там ты увидишь крепость Аламут, Орлиное гнездо. В ней старый друг твоего деда и моего отца, Тахира – да покоится он с миром, – собирает всех, кто исповедует учение исмаилитов. Скажи ему, кто ты, и попросись к нему на службу. Так ты сможешь отомстить за убийство деда. Благословляю тебя!

Внук Тахира надел на пояс кривую саблю, почтительно поклонился отцу и оседлал ослика. Беспрепятственно добрался он до города Рей. В караван-сарае спросил он, как легче всего доехать до Королевской реки.

Содержатель караван-сарая сказал:

– Что ведет тебя к реке Шахруд? Не будь твое лицо так невинно, я заподозрил бы, что ты хочешь присоединиться к главарю с гор, собирающему вокруг себя еретических псов.

– Не знаю, о чем ты, – отпирался внук Тахира. – Я еду из Саве, чтобы встретить караван, который отец послал в Бухару, но он что-то долго едет обратно.

– Выйдя из города, оставь Демавенд по правую руку. Ты окажешься на проторенной дороге, по которой идут караваны с востока. Не сходи с нее, и она сама приведет тебя к реке.

Внук Тахира поблагодарил его и вновь оседлал ослика. Через два дня в пути он услышал вдали шум воды. Свернул с дороги и погнал ослика прямо к реке. Тропа вдоль нее вела то через пустынные поля, то через густые кустарники. Уклон реки становился все круче, а шум воды все громче.

Когда он наполовину проехал, наполовину прошел полдня, его неожиданно окружил отряд всадников. Они напали так внезапно, что внук Тахира и не вспомнил о сабле. Придя в себя, он потянулся к рукояти, но было уже поздно. На него было направлено семь острых копий. «Бояться позорно», – решил он. Но как быть с таким превосходством противника?

Предводитель всадников обратился к нему:

– Что ты тут рыщешь, желторотик? Форелей хочешь наловить? Смотри, не проглоти сам свой крючок!

Внук Тахира был в замешательстве. Если это всадники султана, а он скажет им правду, ему конец. А если это исмаилиты, а он будет молчать, они решат, что он лазутчик. Он отпустил рукоять сабли и в отчаянии искал ответ в немых лицах воинов.

Предводитель весело подмигнул своим спутникам и сказал:

– Мне так и кажется, мой юный пехлеван[14], что ты ищешь то, чего не терял.

При этих словах его рука быстро скользнула меж стременем и седлом, и в ней оказалось белое знамя на коротком древке, знак приверженцев Али.

«А вдруг это ловушка? – подумал Авани. – Все равно! Рискну!» – воскликнул он про себя. Он соскочил с осла и протянул руку к знамени, которое предводитель протянул ему навстречу. Почтительно приложил он знамя к своему лбу.

– Все верно! – воскликнул предводитель. – Ты ищешь крепость Аламут. Следуй за нами.

И он погнал коня по тропе вдоль Шахруда. Внук Тахира, вскочив на осла, пустился за ним. Воины поскакали следом.

Они были все ближе к горам, и шум Шахруда все усиливался. И вот они добрались до скалистой вершины, на которой возвышалась сторожевая башня. На ней развевалось белое знамя. У той вершины русло реки сворачивало в крутое ущелье.

Предводитель отряда придержал коня и велел остальным тоже подождать. Он помахал в сторону башни знаменем и получил в ответ знак, что проход свободен. Они въехали в темное, холодное ущелье. Путь был тесен, но сделан добротно, местами высечен прямо в скале. Глубоко внизу шумел поток.

На одном из поворотов предводитель остановился и указал вытянутой рукой вперед.

Внук Тахира увидел недалеко перед ним две высокие башни, белевшиеся посреди темных скал, словно призраки. Солнце освещало их, и они все сияли в его лучах.

– Это Аламут, – сказал предводитель и поехал дальше. Извилистый путь вел их далее вдоль потока, пока ущелье внезапно не разомкнулось. Внук Тахира широко раскрыл глаза. Перед ним была несокрушимая скала, а в ней крепость, часть которой была высечена в скале. Рядом с ней Шахруд разделился на два рукава и объял крепость, словно держа ее в тисках. Крепость была целым поселением, постепенно поднимавшимся от передней части к задней. По четырем углам стояли четыре башни, причем две задние заметно возвышались над передними. Крепость вместе с рекой была скованна двумя крутыми, неприступными склонами, и, словно мощные врата, закрывала путь из ущелья.

Это был Аламут, самая мощная из пятидесяти крепостей в округе Рудбара. Ее построили дейлемские короли, и ходили слухи, что она неприступна.

Предводитель отряда подал знак, и с другой стороны, со стены, на железных цепях опустили тяжелый мост через поток. Всадники прошумели по нему через могучую круглую башню в крепость.

Они пришли на большой двор, разделенный на три широкие террасы, поднимавшиеся одна за другой, будто ступени. Посередине террасы были соединены каменными лестницами. Вдоль стен слева и справа росли высокие тополя и платаны, под которыми были самые настоящие пашни. На них паслись табуны лошадей, ослов и лошаков. В отдельном загоне лежало несколько десятков верблюдов и спокойно жевало. По сторонам располагались хлева, казармы, гаремы и другие здания.

Трескотню и шум, как на пасеке, услышал внук Тахира и удивленно осмотрелся. На средней террасе упражнялось несколько отрядов воинов. Он слышал резкие приказы, треск щитов и копий, бряцание сабель. Раздавалось ржание коней и крики ослов.

Другие мужчины укрепляли стены. Лошаки тащили тяжелые камни, которые работники потом поднимали на шкивах на нужные места. Возгласы и крики гремели со всех сторон, полностью перекрывая шум потока.

Они спешились, и предводитель спросил проходящего мимо воина:

– Сотник Минучехер на вахте?

Воин мгновенно остановился и ответил:

– Да, десятник Абуна.

Предводитель махнул юноше рукой, предлагая следовать за ним. Они повернули к одной из нижних башен. Откуда-то слышались резкие удары, сопровождаемые криками боли. Внук Тахира оглянулся на крики. К каменной колонне был привязан человек, раздетый по пояс. Огромный негр в коротких полосатых штанах и красной феске бил его по голой спине кнутом из переплетенных ремней. С каждым ударом кожа лопалась на новом месте. Кровь струилась из ран. Рядом стоял воин с ведром воды и время от времени поливал несчастного.

Видя ужас в глазах внука Тахира, десятник Абуна насмешливо улыбнулся.

– Мы тут не спим на перинах и не мажемся амброй, – сказал он. – Если ты на это рассчитывал, ты здорово просчитался.

Внук Тахира молча шел рядом. Ему было так любопытно, чем провинился несчастный, что заслужил такое жестокое наказание, но странная тревога подавила его смелость, и он не спросил.

Они вошли в башню. Под ее сводами внук Тахира ясно осознал, как могучи крепостные стены. Целые каменные пласты были положены друг на друга. Темная влажная лестница вела наверх. По длинному коридору прошли они в просторную комнату, где на полу лежал простой ковер. В углу лежало несколько подушек, а на них полусидел-полулежал мужчина лет пятидесяти. Он был в теле, носил короткую кудрявую бородку, уже слегка тронутую сединой. На голове его возвышался большой белый тюрбан, а его длинная рубаха была расшита золотом и серебром. Десятник Абуна поклонился и ждал, пока мужчина не заговорит с ним.

– Что нового ты принес, Абуна?

– Этого юношу мы поймали в разведке, сотник Минучехер. Говорит, что собрался в Аламут.

При этих словах сотник неспешно поднялся. Перед внуком Тахира стоял мужчина, огромный, как гора. Он упер кулаки в бока, устремил взгляд на юношу и громко закричал: