Инженер из будущего. Книга шестая (СИ) - Черный Максим - Страница 11

— Привезли?

— Все три, — ответил Максим.

— Ну, наконец-то. Теперь можно заниматься делом.

— А до этого, по-твоему, мы чем занимались?

Кучеренко усмехнулся.

— До этого готовились к делу. Теперь начнётся самое интересное.

Первый ящик вскрыли прямо в цехе. Сняли железные полосы, откинули доски, убрали защитный материал. Под промасленной бумагой показался ствол орудия: длинный, массивный, покрытый тонким слоем консервационной смазки. У основания хорошо просматривался эжектор с отверстиями в корпусе.

Кошкин, стоявший рядом с Максимом, внимательно осмотрел пушку.

— Хороша.

— Ещё бы, — ответил Максим. — Именно такого орудия нам и не хватало.

Он провёл ладонью по холодному металлу, затем повернулся к Кучеренко.

— Как башня?

— Готова. Основную обработку закончили вчера. Погон расточен, посадочные места под установку орудия подготовлены. Можно собирать.

— Проверку провели?

— Дважды. И калибрами, и микрометром. По погону выдержали сотые доли миллиметра, по посадочным местам — десятые. Всё соответствует чертежам.

Максим ещё раз посмотрел на него, словно хотел убедиться, что Кучеренко не преувеличивает.

— Хорошо. Показывай.

Они прошли в глубину цеха. На массивном стенде стояла башня. Литой корпус уже приобрёл законченные очертания: округлые борта, наклонные поверхности, обработанные места соединений. Пока она выглядела отдельно от машины, почти непривычно большая и тяжёлая, но Максим знал, какой станет после установки на корпус.

Он обошёл башню, остановился у погона, провёл пальцами по обработанной поверхности. Затем проверил посадочные места, осмотрел участки, к которым предстояло крепить орудие.

— Всё ровно, — произнёс он.

— А я о чём говорю? — отозвался Кучеренко. — Не первый день работаем.

— Потому и спрашиваю. На словах всё всегда хорошо. Главное, чтобы при сборке детали сошлись.

Кучеренко не обиделся. Он и сам прекрасно понимал, что на чертеже можно предусмотреть всё что угодно, а на практике обнаружить проблему в самый неподходящий момент.

— Поэтому и проверяли дважды. Если что-то не так, сейчас лучше выяснить, чем потом разбирать половину башни.

— Тогда начинайте установку. И следите за каждым движением. Орудие тяжёлое, ствол длинный. Одно неверное движение — и повредим либо пушку, либо обработанные поверхности. Переделывать сейчас нам некогда.

К работе приступили сразу.

Башню закрепили на сборочном стенде, позволявшем поворачивать её и подводить кран к нужному месту. Пушку подняли на стропах. Ствол медленно пошёл вверх, и рабочие, стоявшие по обе стороны, направляли его, следя, чтобы он не задел стенки башни.

В цехе стало непривычно тихо. Даже те, кто занимался своими делами неподалёку, время от времени поглядывали на сборку. Все понимали: сейчас нельзя торопиться. Ошибка могла обойтись слишком дорого.

Кучеренко руководил установкой. Он следил за положением орудия, коротко командовал рабочими, требовал остановить подъём, когда требовалось поправить стропы или изменить положение ствола. Максим стоял чуть поодаль, но время от времени подходил ближе, чтобы проверить, как идут работы.

Орудие медленно завели в башню. Несколько раз пришлось приостанавливать подъём, уточнять положение деталей и вновь подавать команды крановщику. Наконец цапфы совместили с гнёздами. Пушку осторожно опустили, закрепили, после чего рабочие затянули крепления.

— Проверяем ход, — распорядился Кучеренко.

Он взялся за маховики механизмов наведения. Ствол плавно поднялся, затем опустился. После этого Кучеренко повернул его в другую сторону, проверяя работу механизмов. Никаких заеданий не было.

— Пока всё нормально, — сказал он. — Теперь противооткатные устройства.

Следующий этап требовал не меньшего внимания. Противооткатные устройства должны были поглощать энергию отдачи при выстреле и возвращать орудие в исходное положение. Если система окажется неисправной, последствия могли быть серьёзными. Одного внешнего осмотра здесь было недостаточно.

Кучеренко проверил цилиндры, подготовил систему, прокачал её и внимательно осмотрел соединения. Затем вручную отвёл ствол назад и отпустил. Орудие вернулось в исходное положение плавно, без заметных рывков.

— Работает, — сказал он.

Максим подошёл ближе. Теперь пушка стояла в башне, уже не отдельно от неё, а как часть единого механизма. До настоящего танка ещё оставалось немало работы, однако важнейший узел был собран.

— А эжектор? — спросил он.

— Его окончательно проверим при первом выстреле. По заводским испытаниям всё в порядке.

— Грабин уверен в своей конструкции?

Кучеренко посмотрел на него с лёгкой усмешкой.

— А ты сомневаешься?

— Я хочу проверить её в наших условиях. Это не одно и то же.

— Тогда дождёмся испытаний.

— Вот именно.

На следующий день началась проверка механизмов башни и орудия. Кучеренко с Кошкиным последовательно проверяли работу подъёмного механизма, затвора и устройств, необходимых для заряжания. Осматривали соединения, следили за движением деталей, проверяли, не появляется ли люфт там, где его быть не должно.

Максим приходил в цех ежедневно. Иногда он ограничивался осмотром и коротким разговором с инженерами, иногда задерживался надолго, сам брал инструмент и проверял отдельные узлы. Рабочие уже привыкли к его присутствию. Он не стоял над душой ради порядка и не требовал докладывать о каждом движении, но если замечал что-то подозрительное, обязательно останавливался и задавал вопросы.

Однажды во время очередной проверки к нему подошёл инженер, прибывший вместе с пушками.

— Товарищ Егоров, можно спросить?

— Спрашивайте.

Инженер посмотрел на башню.

— Мы изучали ваши чертежи и видим, что вы выбрали литую конструкцию. Насколько я понимаю, сварную изготовить было бы проще. Почему вы остановились на литье?

Максим не стал отвечать сразу. Он обошёл башню, остановился возле её борта и только после этого повернулся к собеседнику.

— Литьё даёт больше возможностей для выбора формы. Можно сделать башню более обтекаемой, без лишних выступов и сложных соединений. У сварной конструкции есть свои преимущества, но каждый шов требует контроля. Стыки, качество сварки, участки соединения листов — всё это нужно учитывать. Литая башня позволяет получить корпус более цельным.

— Но само производство сложнее. Особенно при таких размерах.

— Сложнее, — согласился Максим. — Поэтому мы и начали с литейного цеха. Если бы у нас не было возможности отливать такие детали, разговор был бы другим. Но цех построен, оборудование работает, люди набираются опыта. Теперь нужно использовать то, что у нас есть.

Инженер задумался, затем кивнул.

— Василий Гаврилович говорил, что вы умеете смотреть вперёд.

— Василий Гаврилович тоже умеет. Иначе не было бы этой пушки.

— Тут спорить не стану.

Инженер улыбнулся и вернулся к работе.

Вечером Максим задержался в цехе. Рабочие постепенно расходились, шум станков стихал, но возле стенда ещё горели лампы. Он стоял перед башней, разглядывая установленное орудие.

Это была первая настоящая башня для Т-54. Пока ещё без корпуса, двигателя и подвески, но теперь в ней находилась пушка, ради которой и затевалась вся эта работа. Не макет, не чертёж на бумаге, не расчёты, которые можно сколько угодно обсуждать в кабинете. Реальная конструкция, которую предстояло довести до рабочего состояния.

Кучеренко подошёл к нему, вытирая руки ветошью.

— Всё ещё не верится?

— Верится. Просто прикидываю, сколько ещё осталось.

— Немало. Но основное уже сделано. Башня готова, орудие стоит, механизмы работают. Осталось установить её на корпус и проверить всё вместе.

— Когда корпус будет готов?

— Если ничего не задержит, через неделю. Может, через две. Сборка идёт.

Максим посмотрел на него.

— А двигатель?

— Подготовлен?

— В-2–34 есть. Для первого образца поставим его. Форсированный В-2–54 будет позже.