Инженер из будущего. Книга шестая (СИ) - Черный Максим - Страница 12

Кучеренко кивнул. Он знал, что двигатель — лишь одна из множества задач, которые ещё предстояло решить, но без него танк так и останется неподвижной конструкцией в цехе.

— Думаешь, к весне успеем?

Максим покачал головой.

— К весне уже не успеем. Если всё пойдёт нормально, к лету должны собрать опытный образец.

— А если не пойдёт?

— Будем разбираться. Что-нибудь обязательно вылезет, тут сомнений нет. Вопрос в том, сколько времени понадобится на исправление.

Кучеренко помолчал, затем кивнул и направился к рабочим. Максим ещё немного постоял возле башни, после чего вышел из цеха.

На улице уже стемнело. Мороз усилился, под ногами скрипел снег. Максим направился к машине, по дороге мысленно перебирая сделанное за последние дни. Пушки прибыли. Башня обработана. Орудие установлено. Проверка механизмов началась.

До готового танка было далеко, но работа наконец приобрела вполне осязаемый результат.

Впереди оставались корпус, подвеска, двигатель, окончательная сборка и испытания. Каждый этап мог принести новые трудности. Максим не питал иллюзий и не собирался считать дело завершённым раньше времени. Но главное было в том, что завод двигался вперёд.

Он сел в машину и поехал домой. За окном тянулись заснеженные улицы, редкие фонари освещали сугробы у обочин. Где-то за заводскими корпусами гудели станки. Работа не прекращалась даже ночью.

На следующий день всё начнётся снова. Проверки, сборка, совещания, вопросы, на которые требовалось находить ответы. Максим знал, что усталость будет накапливаться, а времени по-прежнему не хватит. Но отступать он не собирался.

За заводскими стенами шла война. На фронте требовались танки, орудия, боеприпасы, и каждый день промедления мог обернуться потерями. Максим понимал, что его работа не заменит усилий тех, кто сражается на передовой, но и без заводов фронт долго не продержится.

Здесь тоже приходилось воевать. Только вместо винтовок и пулемётов были чертежи, станки и детали, которые должны были точно совпасть друг с другом.

И эту работу нужно было довести до конца.

Сборку корпуса начали ещё до того, как пушки прибыли в Красноярск.

Кучеренко ждать не стал. Он понимал: если отложить работу до последнего, потом придётся наверстывать упущенное в спешке, а спешка в танкостроении обычно оборачивалась браком и переделками. Поэтому, едва башню отправили на обработку, он собрал бригаду сварщиков и занялся подготовкой стапеля.

Стапель был старый. Его изготовили ещё в прошлом году для Т-34–85, но под новую машину пришлось основательно переделать. Корпус Т-54 получался длиннее и шире, поэтому прежние крепления уже не годились. Упоры заменили, площадки нарастили, установили дополнительные фиксаторы. После этого стапель заново выверили по уровню, проверяя каждую опору.

Максим пришёл в цех, когда первые листы уже уложили на место. Он остановился в стороне, не мешая рабочим, и некоторое время наблюдал за их работой. Листы подгоняли друг к другу, проверяли зазоры, сверялись с чертежами, размечали линии будущих швов. Никто не торопился без нужды, но и времени попусту не теряли.

Кучеренко заметил Максима и подошёл к нему, вытирая руки ветошью.

— Начали, — сказал он. — Пока медленно получается. Листы новые, допуски жёсткие. Чуть ошибёшься при установке, потом на следующих деталях всё разойдётся.

— Кто варит?

— Степанов и Ковалёв. Помнишь их?

— Конечно. Они ещё на Т-34–85 работали.

— Вот именно. Люди опытные, дело знают. Я им доверяю.

Максим кивнул. Степанов и Ковалёв были из тех сварщиков, которым не требовалось по десять раз объяснять, почему нельзя пропустить мелкую неточность или оставить сомнительный шов. Они прошли через первые Т-34, ночные смены и срочные переделки, когда каждый час был на счету. Если Кучеренко поручил им корпус, значит, основания для доверия у него были.

Работа продвигалась постепенно, без лишней суеты. Сначала собрали днище с усиленными рёбрами жёсткости, затем принялись за борта. Каждый лист выставляли вручную, сверяли с чертежом и закрепляли струбцинами. Лишь убедившись, что детали стоят как положено, сварщики приступали к работе.

Использовали сварку под флюсом, освоенную на заводе ещё несколько лет назад. Метод давал прочные швы и позволял получать ровное соединение металла. Патон прежде приезжал на завод, консультировал специалистов и помогал настраивать режимы. Теперь сварочные автоматы работали достаточно надёжно, хотя и здесь без контроля было не обойтись. Кучеренко не собирался полагаться только на то, что оборудование уже отлажено.

Он ходил вдоль стапеля, внимательно осматривая соединения. Время от времени останавливался, проверял отдельные участки и делал замечания. Если что-то вызывало сомнения, сварку прекращали, пока не разбирались в причине. Иногда приходилось переделывать шов, иногда достаточно было поправить положение детали до того, как работа пойдёт дальше.

Кучеренко знал, что корпус — это основа всей машины. Ошибку, допущенную на этом этапе, потом будет трудно исправить. Она могла сказаться на установке подвески, монтаже двигателя или посадке башни. Поэтому он предпочитал потратить лишнее время сейчас, чем обнаружить проблему уже при окончательной сборке.

На третий день занялись лобовой частью. Наклонные листы выставили по чертежам и закрепили на стапеле. Кучеренко сам проверил углы, замерил толщину и прошёл вдоль сварных соединений, осматривая каждый участок.

— Ну что? — спросил Максим, заглянувший в цех.

— Сходится, — ответил Кучеренко. — Лобовая часть встала как надо. Теперь корма.

Кормовые листы имели более простую форму, но это не означало, что с ними можно было работать спустя рукава. В этой части корпуса предстояло разместить двигатель и трансмиссию, а значит, положение креплений и посадочных мест имело особое значение. Каждое отверстие, каждая площадка и каждый кронштейн должны были оказаться там, где их предусматривали чертежи. Здесь даже небольшое отклонение могло осложнить последующую сборку.

К пятому дню корпус был почти готов. Основные листы уже соединены, оставалось закончить установку кронштейнов подвески, подготовить крепления башни и довести до конца работы с люками механика-водителя и десанта. Эти операции выполняли вручную: сложная форма деталей и необходимость точной подгонки не позволяли просто поручить всё автоматам.

Максим задержался в цехе до вечера. Он наблюдал, как сварщики заканчивают последние швы, проверяют соединения и убирают окалину. На стапеле стоял тяжёлый тёмный корпус, пока без башни, двигателя и ходовой части, но уже вполне узнаваемый. В его очертаниях угадывался будущий танк: низкий силуэт, наклонные листы брони, мощная лобовая часть.

Кучеренко подошёл и остановился рядом.

— Завтра закончим. Потом проверим размеры, обработаем кромки. Если ничего не всплывёт, можно будет ставить башню.

— Двигатель готов?

— В-2–34 уже на стенде. Ждёт, когда корпус подготовят. Масляные фильтры поставим новые, которые Воронцов сделал. Воздушные тоже подготовлены.

— Хорошо. Как только закончите с корпусом, не затягивай с установкой.

— Не затяну.

Максим ещё раз обошёл корпус. Провёл рукой по борту, задержался у лобового листа, осмотрел сварной шов. Металл был холодным и шероховатым. Внешне корпус пока мало напоминал готовую боевую машину, но за каждым листом, каждым соединением стояли часы работы людей, которые старались сделать всё как следует.

Именно этот корпус должен был стать основой нового танка. От качества его изготовления зависело, насколько точно удастся установить остальные узлы и как машина поведёт себя на испытаниях.

Максим вышел из цеха. На улице уже темнело. Снег шёл весь день и теперь ровным слоем покрывал заводские дворы, крыши и дорожки между корпусами. Он направился к машине, думая о том, сколько ещё предстояло сделать.

Корпус почти готов. Башня обработана, пушки прибыли, и одна из них уже ждала установки. Дальше нужно было соединить всё воедино, смонтировать двигатель и подвеску, проверить механизмы и наконец вывести опытный образец из цеха.