Инженер из будущего. Книга шестая (СИ) - Черный Максим - Страница 22

Кучеренко лично проверил каждое соединение и каждую трубку. Когда монтаж закончили, приступили к испытанию. Проверили автоматическое срабатывание, имитировав повышение температуры возле термопары. Затем испытали управление с места механика-водителя и ручное открытие вентилей.

Система сработала. Баллоны открылись, огнегасящий состав прошёл по трубопроводам и поступил к распылителям.

— Работает, — сказал Кучеренко.

— Все три способа проверили?

— Все три. Автоматика срабатывает, с пульта тоже включается. Вручную вентили открываются.

Максим ещё раз осмотрел установку.

— Хорошо. Теперь подогреватель.

Предпусковой подогреватель установили после завершения основных работ. Его подключили к системе охлаждения, проверили циркуляцию и запустили в пробном режиме. На улице уже стояло тепло, поэтому полноценной проверки в зимних условиях провести было нельзя, но убедиться в правильности монтажа и работе системы всё же удалось. Двигатель прогревался быстрее обычного.

— Зимой экипаж нам спасибо скажет, — заметил Кучеренко.

— Если подогреватель не подведёт, — ответил Максим. — Надёжность проверим отдельно.

— Проверим.

К концу мая основные замечания, выявленные на первом полигонном выезде, были устранены. Крепление торсиона усилили, натяжение гусеницы теперь можно было регулировать без разборки ходовой, новый вентилятор лучше справлялся с охлаждением двигателя. Прицел получил усиленный кронштейн, смотровые приборы доработали, а в моторном отделении появилась противопожарная система. Установили и предпусковой подогреватель.

Однако Максим не собирался считать работу законченной только потому, что все узлы теперь выглядели исправными. Большинство из них ещё предстояло проверить в реальных условиях, под нагрузкой и во время движения. Стендовые испытания давали лишь часть ответа.

Он собрал совещание. В кабинете находились Кошкин, Кучеренко, Воронцов и Козырев.

— Товарищи, основную доработку закончили, — начал Максим. — Все замечания, которые выявились на полигоне, отработали. Но окончательные выводы будем делать только после повторных испытаний. Теперь нужно проверить машину ещё раз, уже с учётом внесённых изменений.

— Когда выезжаем? — спросил Кошкин.

— В ночь на тридцатое мая. Поедем тем же составом. Козырев, организуй охрану и сопровождение.

— Понял.

Максим повернулся к Кучеренко.

— Танк подготовь. Проверь всё ещё раз, от ходовой до моторного отделения. Не хочу, чтобы мы приехали на полигон и обнаружили там то, что могли найти здесь.

— Сделаю, — ответил Кучеренко.

— Воронцов, если останутся незаконченные работы по механизму натяжения, доведи их до конца. К следующему выезду всё должно быть готово.

— Будет готово.

— Тогда работаем. До выезда три дня.

Совещание закончилось. Кошкин, Кучеренко, Воронцов и Козырев разошлись по своим делам. Максим остался в кабинете и подошёл к окну.

В цехах горел свет. Рабочие продолжали трудиться, и завод жил своей обычной жизнью. Впереди был новый выезд, новые испытания и, возможно, новые проблемы. Максим не сомневался, что они ещё обнаружат недостатки. Опытная машина на то и опытная, чтобы выявлять слабые места до того, как она попадёт на фронт.

Главное, чтобы каждая поездка давала результат, а каждая найденная неисправность становилась шагом к более надёжному танку.

До следующего испытания оставалось три дня.

Глава 10

Повторные испытания

Ночь с 30 на 31 мая 1942 года

Выехали в ночь на тридцатое мая.

К вечеру на дальнем заводском дворе почти никого не осталось из дневной смены. Рабочие дневной смены разошлись по домам, в цехах трудились работники ночной смены. А также возле ворот, выходивших на полигонную дорогу, ещё хлопотали люди. Там стоял танк, укрытый маскировочной сетью, рядом ждали два грузовика с охраной. Бойцы были в армейской одежде, винтовки держали в чехлах. Чуть поодаль работала штабная машина.

Максим появился во дворе незадолго до отправления. Он почти не спал предыдущую ночь, но усталость сейчас чувствовалась меньше, чем напряжение. Всё, что можно было исправить в заводских условиях, они исправили. Торсионные валы больше не болтались в креплениях, гусеница держала натяжение, вентилятор заменили, прицел закрепили надёжнее. Смотровые приборы переделали так, чтобы ночью стекло не давало прежних бликов. Установили противопожарную систему и подогреватель.

На бумаге всё выглядело убедительно. Теперь предстояло выяснить, как оно поведёт себя в настоящей работе.

Если снова полезут неисправности, времени на долгую переделку могло не оказаться. Первый прототип уже отнял у них немало сил. Второй должен был стать шагом вперёд, а не повторением тех же ошибок. И всё это происходило в разгар войны, когда каждый день промедления имел свою цену.

Кучеренко заканчивал осмотр. Он двигался вокруг машины медленно, проверяя одно за другим крепления и соединения. Несколько раз останавливался, приседал возле гусеницы, снова поднимался и заглядывал под корпус. По его лицу было видно, что он не собирается полагаться на вчерашние проверки.

Максим подошёл ближе.

— Ну что?

Кучеренко не сразу ответил. Он провёл рукой по креплению торсиона, ещё раз посмотрел на гайки и только потом выпрямился.

— Пока всё нормально.

— «Пока» — это хорошо или плохо?

— Это значит, что я ещё не закончил.

Максим усмехнулся, но улыбка быстро сошла с лица. Кучеренко был прав. В такой работе лучше десять раз перепроверить, чем один раз поверить собственным расчётам.

— Что с подвеской?

— Кронштейны держат. Люфта нет. Гусеница натянута. Механизм работает без заеданий. Я его несколько раз прогнал.

— Вентилятор?

— Привод проверили. Вращается нормально.

— Прицел?

— Крепление усилено. После стрельб посмотрим, не собьётся ли.

— А противопожарная система?

— На заводе срабатывала. На полигоне повторим проверку.

Максим кивнул. Вопросов оставалось много, но ответы на них они могли получить только там, на испытаниях. В цеху можно было проверить крепления, измерить зазоры, запустить двигатель. Но никакая заводская проверка не заменяла нескольких часов движения по пересечённой местности, стрельбы и ночного заезда.

Кучеренко уже собирался вернуться к осмотру, когда из-под борта донёсся короткий металлический щелчок. Оба сразу повернули головы.

— Что это было? — спросил Максим.

— Не знаю.

Кучеренко присел возле гусеницы и попросил подать фонарь. Рабочий направил свет под корпус. Несколько секунд инженер молча рассматривал механизм, затем взялся за крепление и осторожно проверил его на движение.

Максим стоял рядом, не торопя его. Он знал, что в такие минуты любое лишнее слово только мешает.

— Похоже, инструмент задели, — наконец сказал Кучеренко. — Ничего не отходит. Но сейчас ещё раз проверю.

Он повторил проверку, потом попросил механика немного провернуть гусеницу. Тот выполнил команду. Звенья медленно прошли по каткам, механизм натяжения остался на месте. Кучеренко осмотрел крепление ещё раз и только после этого поднялся.

— Всё. Можно ехать.

— Уверен?

— Если бы не был уверен, никуда бы не поехали.

Максим посмотрел на него. В голосе Кучеренко не было ни раздражения, ни желания успокоить начальство. Он действительно считал, что неисправности нет. Этого было достаточно.

— Ладно. Заканчивай.

Максим обошёл танк и заглянул в люк механика-водителя.

— Готов?

— Готов, товарищ Егоров.

— Как машина?

Ковалёв помолчал, словно прислушиваясь к работающему двигателю.

— Пока ничего подозрительного не слышу.

— Вот и хорошо. На дороге не гони. Если что-то покажется не так, сразу докладывай.