Инженер из будущего. Книга шестая (СИ) - Черный Максим - Страница 9

Козырев остановился. Инженером он не был, но за время работы с Максимом научился хотя бы в общих чертах разбираться в чертежах. И то, что лежало перед ним, не походило ни на Т-34, ни на Т-54, ни на КВ. Машина выглядела совершенно иначе.

— Ничего себе, — произнёс он. — Это что за танк? Опять что-то новое придумал?

Максим наконец поднял голову. Проследил за взглядом Козырева, посмотрел на чертёж и чуть улыбнулся.

— Это ИС-3. Тяжёлый танк прорыва.

Козырев наклонился над листом. Сбоку были выписаны основные характеристики. Он пробежал их глазами и невольно присвистнул. Вес около пятидесяти тонн, лобовая броня толщиной сто двадцать миллиметров, орудие калибра сто двадцать два миллиметра.

— И это мы тоже собираемся выпускать здесь?

— Нет. Чертежи нужно отправить Котину в Челябинск. Спецпочтой, под усиленной охраной.

Козырев выпрямился. Само решение его не удивило бы, если бы речь шла о каком-нибудь отдельном узле или оборудовании. Но Максим отдавал другому конструкторскому бюро целый проект тяжёлого танка. Причём проект, над которым явно уже проделал немало работы.

— А почему не у нас? — спросил он. — Места ведь постепенно освобождаем, оборудование ставим. Если понадобится, можно расшириться.

Максим отложил карандаш и откинулся на спинку стула.

— Дело не только в площади и оборудовании, Андрей. Тяжёлые танки — это отдельная школа. У нас основное направление — это средние машины. Т-34, Т-54. Мы умеем работать с ними, знаем, как организовать массовое производство, как добиться нужного результата при ограниченных ресурсах. Но тяжёлый танк — это совсем другая история. Ходовая, трансмиссия, броневая защита, распределение нагрузки. Там масса нюансов, которые нельзя решить одним комплектом чертежей.

Он подвинул к Козыреву лист с изображением ИС-3.

— В Челябинске есть КБ Котина. Там люди, которые занимались КВ и хорошо знают тяжёлые машины. У них есть опыт, специалисты, производственная база. Если мы начнём осваивать такой танк здесь, потеряем год, а то и два. И это ещё не значит, что получим нужный результат. А если передадим проект тем, кто уже умеет работать с тяжёлой бронетехникой, дело пойдёт быстрее.

Козырев посмотрел на чертёж ещё раз и кивнул. Объяснение было понятным. Максим не цеплялся за проект только потому, что придумал его сам. Он выбирал место, где танк могли быстрее довести до производства.

— Логично, — согласился Козырев. — А это что? Ещё одна машина?

Он указал на соседний лист.

— Самоходка на той же базе. Орудие сто пятьдесят два миллиметра. Шифр «Зверобой».

Максим развернул чертёж, чтобы Козыреву было лучше видно. На рисунке была самоходная установка с длинным орудием и крупной рубкой. Рядом лежал второй вариант. В нём рубка была развёрнута на сто восемьдесят градусов, так что орудие смотрело назад.

Козырев некоторое время изучал оба рисунка, потом ткнул пальцем во второй.

— А здесь зачем пушку назад развернули? Неужели нельзя сделать как обычно?

Максим словно ждал этого вопроса. Он придвинул к себе оба чертежа и взял карандаш.

— Всё упирается в вес и нагрузку на ходовую. Если мы хотим серьёзно усилить лобовую броню, нельзя просто наращивать толщину металла, не думая о последствиях. Передние катки получат дополнительную нагрузку, и ходовая может не выдержать. Особенно если одновременно увеличивать массу орудия и рубки.

Он провёл карандашом вдоль корпуса на втором чертеже.

— При такой компоновке рубка смещается назад. Центр тяжести приближается к середине машины, нагрузка распределяется равномернее. Это позволяет по-другому работать с бронёй и не перегружать переднюю часть.

Козырев наклонился над листом.

— И что, защита получится лучше?

— В этом и смысл. Смотри: кормовая плита по площади меньше лобовой. Её можно сделать толще, до ста двадцати миллиметров, и увеличить угол наклона до сорока пяти-пятидесяти градусов. За счёт геометрии броня будет эффективнее. При этом мы сможем усилить и лобовую часть, не доводя нагрузку на передние катки до предела.

— А отдача? — спросил Козырев. — Орудие ведь мощное. Если оно смотрит назад, куда пойдёт вся нагрузка при выстреле?

— Над этим тоже работаем. Я набросал предварительное решение. Разумеется, такая схема усложняет конструкцию. Доступ к трансмиссии станет хуже, а для некоторых видов ремонта придётся снимать кормовую плиту. Но есть и преимущества. Орудие почти не выходит за пределы корпуса, поэтому общая длина машины будет меньше. И главное, что можно добиться лучшей защиты без чрезмерного увеличения нагрузки на ходовую.

Максим положил карандаш и посмотрел на Козырева.

— У каждого варианта свои плюсы и минусы. В первом случае конструкция проще, но возможности усиления брони ограничены. Во втором придётся повозиться, зато можно получить более защищённую машину. Я отправлю оба варианта. Пусть в Челябинске изучат и решат, какой из них лучше подходит для производства.

Козырев снова посмотрел на чертежи. Теперь он понимал, почему Максим не пытался оставить весь проект у себя. Здесь не было ни обиды за то, что кто-то другой получит его работу, ни желания доказать, что Красноярск способен сделать всё самостоятельно. Максим просто распределял задачи так, чтобы получить результат как можно быстрее.

— А письмо? — спросил Козырев.

Максим достал из-под чертежей ещё один лист.

— Здесь мои соображения по танку и самоходке. Передашь вместе с документами. Пусть не откладывают и сразу приступают к работе.

Козырев взял письмо и пробежал глазами первые строки. Максим писал о сроках, о необходимости подготовить машины к осени сорок второго года. По его расчётам, к этому времени новые тяжёлые танки и самоходные установки могли потребоваться на Украине, где сухие грунты позволяли использовать тяжёлую технику без тех трудностей, которые возникали на раскисших дорогах.

Отдельно Максим обращал внимание на развитие немецкого танкостроения. Он предполагал, что противник вскоре начнёт массово применять машины с более толстой бронёй, весом в пятьдесят-шестьдесят тонн. В качестве вооружения на них, по его мнению, вполне могла появиться восьмидесятивосьмимиллиметровая зенитная пушка, способная эффективно бороться с советскими танками.

Козырев дочитал письмо и поднял глаза.

— Думаешь, они действительно успеют сделать такие машины к этому времени?

— Должны, — ответил Максим. — Или, по крайней мере, мы обязаны исходить из того, что успеют. Если недооценим противника, потом будет поздно наверстывать упущенное.

Он ненадолго замолчал, словно обдумывая, что ещё необходимо сделать.

— И ещё. Нужно ускорять работу над Т-54. Параллельно надо думать об усилении лобовой брони Т-34. Если немцы пойдут по тому пути, который я предполагаю, нам придётся тяжело.

Козырев сложил письмо и чертежи, аккуратно убрал их в папку.

— Хорошо. Организую спецпочту и усиленную охрану. К вечеру документы отправим.

— Сделай так, чтобы они не затерялись по дороге. Там каждая бумага важна.

— Не беспокойся.

Максим задержал его ещё на минуту.

— И вот что, Андрей. Ты ведь знаешь, что Кировский завод ещё осенью начали частично эвакуировать в Челябинск. Немцы тогда угрожали Ленинграду, поэтому часть оборудования, специалистов и конструкторское бюро Котина перебросили на Урал. Ленинград продолжает работать, но тяжёлые танки теперь сосредоточены прежде всего там, где есть соответствующие возможности. Именно поэтому чертежи ИС-3 и ИСУ-152 должны попасть к Котину.

Козырев кивнул. Теперь ему стало окончательно понятно, почему Максим выбрал именно Челябинск.

— Всё понял. Документы уйдут сегодня.

Он вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Максим снова остался один. Некоторое время он смотрел на чертежи, лежавшие перед ним, затем отодвинул их и вернулся к остальным бумагам. Работа над ИС-3 и ИСУ-152 была важной, но далеко не единственной задачей.

Здесь, в Красноярске, предстояло довести до ума Т-54, наладить литейное производство, закончить испытания новых узлов. Каждый проект требовал времени, людей и оборудования. А всего этого по-прежнему не хватало.